– Получается, – вернулся Таши к волновавшей его теме, – что злодей среди большеглазых прячется. Сидит где-нибудь на дереве, а мы понизу бегаем, его ищем.
– Тоже не выходит, – вздохнул Ромар. – Тогда бы они на мангасову уловку ни в жизнь не попались.
– Понял! – воскликнул Таши, озарённый внезапной догадкой. – Это мангас! Ты же сам говорил, что он сильный колдун.
Ромар с сомнением покачал головой.
– Сильный-то сильный, да не настолько. Был бы он тем чародеем, так если бы захотел, все большеглазое племя раздавил словно вошь на ногте. А он ничего особенного не делал. Большеглазых зачаровал их же собственной магией. А что шеи им ломал, словно мальчишка лебеду, так на то он и мангас – силища у него что у мамонта.
– А огонь? Как он костёр распалил-то? Без кремня, без крестовины, голыми руками. Я о таком и не слыхивал.
– Мало ли чего ты не слыхивал. Огневик он, конечно, знатный, но для таких штучек к предвечному соваться незачем. Есть на свете люди, которые без огнива и без палочек костёр разжечь могут. Разумеется, это не так просто, лучше если хоть что-то в руках будет. Кремнем можно и не ударять, а огонь появится. Ох, помню, на состязаниях ты стараешься, камнями впустую щёлкаешь, а у Калюты костёр с полуискры заполыхал.
– Так он… – Давнее воспоминание вдруг наполнило душу обидой. – Так он выиграл не потому, что лучше умел?.. Волшебством взял? Это нечестно!
– Почему? Он лучше знает душу огня и, значит, лучше умеет. Никакое волшебство законом не запрещено. Нельзя только другим мешать. Так он и не мешал, за этим я следил.
– Всё равно нечестно, – пробурчал Таши.
– Да ладно, пусть его, дело давнее. Я это к тому говорю, что мангас великим чародеем быть не может. Он не чары творит, а шутки играет, мается от нечего делать. А тот, что Кюлькаса тревожит, это совсем иное дело. На такое решиться – слаще рузарху в пасть прыгнуть. Мало того, что весь мир кругом стонет, так сам чародей больше всех рискует. Сегодня он у Кюлькаса силу своровал, а завтра его же эта сила походя раздавит. Такими вещами не балуются. У предвечных повелителей силища неподъёмная, ею горы двигать надо, звёзды на землю сводить, моря высушивать. Я ума не приложу, чем этот мерзавец у себя занимается, какие пакости задумал, что за ужасы творит. Ведь он не раз и не два обратился к предвечному, он будоражит его постоянно, каждый день и чуть не всякую минуту. Но я нигде не вижу следов его страшной волшбы. Вот что пугает меня всего сильнее. Возможно, он готовит что-то непредставимое, и нам надо остановить его, пока он не пустил это в ход.
Таши поёжился. Картина, нарисованная Ромаром, проняла даже его. Уму представилась пещера, наподобие той, о которой рассказывала Уника. Мёртвая гладь подземного озера, мельчайший песок и неровный камень стен. И там, в безграничной тьме, безликое, ничем не напоминающее человека существо готовит скорую гибель этого мира и приход иного, где всё будет чужим и враждебным.
– Я его найду, – сказал Таши, – и заставлю раскаяться в своих делах.
Неделю они упорно ломились сквозь лес, не встречая по пути никого и оставив далеко в стороне приречные поселения рыболовов.
На восьмой день, завершив вечернее гадание, Ромар подошёл к Таши и Унике и негромко произнёс:
– А ведь мы и впрямь след в след домой возвращаемся. Давай-ка ты завтра от шапки своей отдохни, и пойдём просто к дому. Дня два потеряем, не больше. А навестить родичей надо, сердце за них болит.
Таши был согласен, а Уника и подавно, хоть и страшновато было, что вновь кто-нибудь надумает взвалить на неё ответственность за несчастья суровой зимы.
Разумеется, Таши по-прежнему сверялся с шапкой и с тайной радостью обнаружил, что, направившись к дому, Ромар начал забирать влево. Значит, не среди своих прячется злой маг, а в закатных землях.
К лесному посёлку путешественники вышли, так и не встретив никого из родичей, и лишь у самой горотьбы услыхали крик караульного. За зиму посёлок изменился мало, большинство землянок осталось недокопанными, да и не нужны они стали оскудевшему роду. Зима выдалась страшная, а осенние запасы погибли во время бегства. Немало родичей недосчитались по весне, когда пошла перелётная птица. Теперь в посёлке оставалось около семи сотен душ. Прежде в Верхнем селении, самом малом из всех, жило больше людей.
Прослышав о возвращении Ромара, сбежался народ. Собрались перед большой землянкой, чтобы послушать рассказ о путешествии. Где были, что выискали и как теперь дальше жить.
Таши обратил внимание, что на поясе у Стакна висит на ремне нефритовый желвак. Сумел мастер из навершия расколотой дубинки выточить кистень, чтобы не совсем оставался род без святыни. А у сородичей достало мудрости назвать тонкорукого Стакна своим вождём. Не беда, что не слишком могуч мастер, главное, что разум у него не убогий.
Ромар рассказывал, да и то не всё, а Таши с Уникой только кивали и поддакивали. Ясно ведь, что не стоит говорить людям, как вместе с мангасом по лесу ходили, о таком рассказывать – только народ злить. Промолчал Ромар и о том, что Баюн и не человек вовсе, а сродни злобным карликам. А вот о злом чародее всё поведал, даже то, что получили от Баюна в подарок святыньку, которая поможет злыдня найти. Что за святынька такая – люди не спрашивали, понимали, что не след волшебными вещами у всех на виду размахивать.
– И что же делать думаете? – спросил Стакн, выслушав рассказ.
– Дальше пойдём, – твёрдо сказал Ромар. – Мы этот поход начали, нам его и кончать.
– А по-моему – блажь это, – вдруг заговорил Мугон. – Как ни верти, нам тут всё одно не жить. Второй такой зимы никто не переживёт. Да и не дело, когда колдун от людей уходит. Таши тоже жаль отпускать. Я с ним бок о бок дрался, знаю, на что он способен. Нечего ему за чародеями гоняться, он роду нужен.
– Ты что же, в степи предлагаешь возвращаться? – спросил Стакн. – Ты же сам туда ходил с разведчиками. В степи снова засуха, от реки и следа не осталось. Там скоро и диатриты жить не смогут.
– На закат уходить надо, – упрямо проговорил Мугон. – И плевать, что там земель свободных нет. Потесним кое-кого. Спасибо Бойше, он с детьми тура войну остановил. Теперь мы им поклонимся, думаю и договоримся. Ромар сказал, что с рыболовами хлеб делил. Тоже добро. Одних о помощи попросим, других… глядишь, и наберётся силы против западных племён выступить.
– Покуда чёрный маг жив, Кюлькас нам нигде покоя не даст, – возразил Ромар. – К самому себе за пазуху не спрячешься.
– А пока вы будете чародея выискивать, весь род на нет сойдёт, – упорствовал Мугон.
– Ты что скажешь, шаман? – спросил Стакн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
