– Что она может присоветовать? – ворчал Таши, теребя беличий хвост. – И вообще, как может такое случиться, что сегодня чародей на закате обретался, а завтра в другой край перепрыгнул? Что ж он, по воздуху летать может?
– А вот это – запросто, – очень серьёзно ответил Ромар. – С той силой, что у него в руках, можно не только по небу летать, но ещё много всяческих чудес показывать.
– Как же мы тогда его поймаем? – Таши обеими руками полез в затылок. – Мы будем за ним месяц понизу гнаться, а он перепорхнёт на другой конец земли, – и ищи его там.
– Поймаем, – упрямо сказал Ромар. – Придумаем что-нибудь. А то – совета спросим, ну хоть у Йоги. Ты вот при её имени нос морщишь, а между прочим вспомни, что в сказках про мудрых йогинь говорят? Будто они тоже по небу летать умеют. Я в своей жизни этих тёток перевидал целую толпу, хотя ни одна из них на людях в воздух не подымалась. А всё-таки дыма без огня не бывает. Надо поспрошать.
– Вот как?.. – задумчиво протянул Таши, то натягивая на макушку висящую за спиной шапку, то сбрасывая её назад. – Тогда действительно стоит навестить бабушку… Поглядим, летает она али нет.
– Не летает, – тихо проговорила Уника. – Она мне по секрету рассказывала, что могут ведуньи. Не умеют они летать. И никто не умеет. Вот ежели Хорова убить, тогда на свете много летающей нечисти появится. А покуда таких нет.
– Беда… – протянул Ромар. – Не хватает ещё, чтобы тот мерзавец Хорова разбудил. Тогда вовсе мир перевернётся. Давайте-ка, милые мои, поспешать, пока земля нас ещё держит.
Вода с болотистой поймы лесной речушки давно схлынула, но ещё стояла в каждой впадинке, в любой, даже неглубокой яме. Зато весь лес, куда ни погляди, зарос высоченной крапивой. Жгучие заросли стояли стеной, и редкие тропинки, пробитые зверьми, явно никуда не вели, разве что к потайным днёвкам лосей и кабанов.
– Прячется старая, – довольно сказал Ромар. – Поняла, как мы её в прошлый раз отыскали. Ну, ничего, по хоженому дойдём, не потеряемся. А вот хотелось бы знать, от кого она так скрывается. Кабы не от папаши своего сынка.
Память не подвела безрукого. Таши по сотне мельчайших признаков видел, что тот идёт по собственным прошлогодним следам. Сам Таши, может, и сбился бы где, но Ромара сбить с пути казалось невозможным. Уника лишь головой кивала, соглашаясь, что правильно ведёт их старик.
Крапива в урочный час сменилась кустами смородины, благоухающими свежей листвой и усыпанными ещё незрелыми ягодами, а за ними открылась поляна с избой, вспрыгнувшей на вековые столбы.
Всё тут оставалось как в прошлый раз, но Таши теперь смотрел на избушку другими глазами. Теперь он понимал, откуда у немощной старухи такое изобилие, – сынок кормит; «до времени», как сказал Ромар. И страшный череп, насаженный на воткнутое в землю бревно, тоже принёс он. Таши вдруг представил, как добывал мангас этот трофей, бродил вокруг рузарха, тревожил, не давал покоя. Швырял камнями и целыми брёвнами, норовя попасть в незажившие раны. Рузарх, небось, был тот самый, что с диатримами сцепился, вряд ли в здешних лесах другой такой зверь найдётся. Зверю бы отлежаться, вываляться в болотной грязи, чтобы раны затянулись, а тут невесть откуда объявляется человечек, надоедливый, как июльский слепень: шумит, хохочет и бьёт… больно бьёт. Измучил мангас зверя, а потом, подкараулив нужный момент, ударом хрупкой с виду ладошки сломал покосившуюся соснину, так что та рухнула на усталого и потому не успевшего отскочить хищника. Представилось, как полз рузарх с перебитой спиной, волоча парализованные задние ноги, и копыта чертили в земле две борозды, а мангас, заливаясь радостным смехом, вскочил на него сверху и голыми руками драл складки кожи на шее, чтобы достать яремную вену и так же, голыми руками, разорвать её, глядя в меркнущие глаза противника.
Таши затряс головой, поймав себя на мысли, что думает о рузархе с жалостью. Слишком уж сильна его ненависть к самому слову «мангас». Никто не умеет так ненавидеть, разве что Унике столь же ненавистно имя Слипь. Всю жизнь, сколько помнит он себя, прожил Таши под страшной угрозой оказаться мангасом, и что бы ни говорил сегодня Ромар, Таши не представлял, как сможет пересилить себя и взглянуть в глаза не то что самому мангасу, но и его матери. Хотя сейчас Таши был уверен, что старухи дома не окажется. Улетела старая по своим делам… Не бывает дыма без огня – умеют йоги по воздуху летать, пусть не все, но умеют. И прячутся от людей тоже потому, что с Кюлькасом дело имеют. Потому и на Сварга клевещут, что он, мол, их с Кюлькасовой помощью победил. На воре шапка горит. Но ничего, они её здесь подождут, а как вернётся колдунья, всё разом станет ясно.
Таши подошёл к черепу, успевшему выбелиться под зимними снегами и весенним солнцем, звонко ударил палкой, заранее зная, что ответа не будет. Однако деревянная дверь повернулась на журавелях, и Йога, щуря подслеповатые глаза, вышла на приступку.
– А-а!.. – протянула она. – Пожаловали? Ну, заходите…
Таши поспешным движением надвинул шапку и не сумел сдержать вздоха разочарования. Злой колдун по-прежнему обретался где-то вдалеке, а у самой Йоги не было ни единой чёрной мысли. Обида была, боль, усталость, но настоящей злобы не было.
Внутри изба почитай что и не изменилась. Вновь, как и в прошлый раз, старуха выставила перед гостями угощение. Таши, чувствуя себя виноватым перед Йогой, старательно нахваливал всё, что появлялось перед ним: и жареное, и печёное, и варёное, и квашеное.
– Ну, как сходили? – спросила Йога, когда гости отвалились от съестного.
– Со всячинкой, матушка, – ответствовал Ромар.
– Дурень-то мой вас не обижал? А то как вернулся – всё смеётся, а дела не говорит.
– Нет, не обижал. Хотя шутки шутить он мастак. Кабы не был я белый как лунь, то седых волос он бы мне прибавил. Но зато лес стал чище, спокойней ходить будет.
Ромар неторопливо рассказал о путешествии на север: как с ночными карликами схлестнулись, как Слипь видали и Хурака кормили. Рассказал о детях лосося и о том, кто таков северный волшебник. О пещере промолчал и о корявом луке… Таши отметил про себя, что, значит, и ему об этом зря языком трепать не стоит. Пересказал, как род зиму мыкал. Йога вздыхала, тёрла кулаком под носом.
Потом спросила:
– И куда ж вы теперь?
– А вот и не знаю… – сказал Ромар. – Шли по чародееву душу и думали уже, что недалеко осталось, а он возьми да и упорхни неведомо куда. Ну а мы к тебе завернули, может, присоветуешь что?
Выслушав старика, Йога всплеснула руками, отбежала в дальний угол, порылась там в берестяном коробке, потом повернулась к Таши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
