– Я принимаю эту награду вместо моего отца. Она подарена ему людьми, которых он любил больше всего на свете, – его земляками. – Лаура улыбнулась и высоко подняла сверкающую серебряную пластинку, чтобы огромная толпа могла увидеть ее. – Спасибо вам. Отец был бы очень доволен.
Она спустилась с помоста, украшенного флагами, и лицом к лицу столкнулась с матерью, ожидавшей ее на нижней ступеньке. Слезы застыли в ее прекрасных зеленых глазах.
– Лаура, ты уделишь мне хотя бы минуту? Это все, о чем я прошу.
Дочь Си Си передала пластинку Бадди.
– Да, мама, конечно. А где Донни?
– Он на ранчо. Я… я хотела бы, если можно… Я надеялась, что ты могла бы…
– Пойдем. – Лаура взяла мать за руку и повела ее через толпу.
Бадди и Хэл Элкотт поспешили за ними.
Вскоре Каролина сидела в «Мюзикленде» и потягивала охлажденный чай. В этом доме были высокие потолки, и здесь она когда-то жила.
– Я знаю, ты никогда не простишь мне эту книгу. Но позволь мне хотя бы объяснить, почему я это сделала.
– Хорошо, – сказала Лаура.
Каролина слегка вздохнула, собираясь с мыслями.
– Лаура, с самого рождения я никогда не знала, что такое оставаться без денег. У меня было все. Я вышла замуж за твоего отца и могла себе позволить еще больше. Потом, когда я развелась с Вож… когда я развелась с Си Си и вышла замуж за Донни, у меня… у него… у нас почти ничего не было, кроме ранчо, подаренного нам Си Си. Я думала, что это не имеет никакого значения, мы и так сможем прожить в любви и согласии. – Она опустила глаза. – Но это оказалось тяжело, Лаура, очень тяжело. Мне было трудно обходиться без вещей, к которым я привыкла.
Каролина подняла голову и посмотрела на дочь.
– Представляешь, что значит самой делать себе прическу, маникюр? Стелить себе постель?
– Мама, я…
– Думаю, что нет. Я любила и люблю Донни, но у нас было такое трудное время… А потом вдруг мне позвонили из издательства «Даблдэй» и предложили за книгу аванс в полмиллиона.
– Я понимаю, – сказала Лаура.
– Я думала, что напишу милую небольшую книжку о триумфальном восхождении твоего отца к славе, но… они требовали рассказать побольше о его личной жизни, и тогда… О Лаура, я рассказала о событиях, о фактах, о которых… я ничего не знаю… А в напечатанном виде все это выглядело еще хуже, чем в рукописи. – Каролина тихо заплакала, достала из сумочки бумажную салфетку и приложила ее к глазам. – Я сказала много такого, чего…
– Ты сказала, что он использовал женщин.
– Я понимаю и…
– Мама, скорее женщины использовали его.
Каролина кивнула:
– Да, я знаю и понимаю это. Наверное, и я тоже.
– Почему же ты вышла замуж за папу, если не любила его?
Каролина слабо улыбнулась:
– Ты хоть представляешь себе, насколько глупой и впечатлительной может быть восемнадцатилетняя девушка? Когда я впервые встретила твоего отца, я была…
Лаура внимательно слушала. Каролина рассказывала, как легко и безрассудно увлеклась красивым и популярным Си Си. Она просто не могла устоять перед ним – сделала бы все, что угодно, и пошла бы за ним куда угодно.
Эти слова окончательно растопили лед в сердце Лауры. Она хорошо помнила, как неотразимый Райкер Ролей без всяких усилий проделал то же самое и с ней.
Имеет ли она право осуждать Каролину за это? Разве Каролина виновата, что оказалась замужем, не успев перевести дыхание?
Лаура сидела рядом с матерью на диване «чиппендейл» и обнимала ее тонкими руками.
– Не плачь, мама, все хорошо. Все замечательно. Не плачь больше.
– О Лаура… – рыдала Каролина. – Я виновата. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?
– Конечно, смогу. Я люблю тебя, мама, и прощаю тебя.
Через час Каролина Уиллер с просветленной душой спускалась по мраморным ступеням «Мюзикленда». Дочь стояла на пороге и махала ей рукой на прощание. Она обещала матери в скором времени заглянуть на ранчо и напомнила, что Каролина может забрать в Сиело-Виста любой предмет из антиквариата в «Мюзикленде».
Когда светловолосая голова Каролины исчезла в «шевроле» трехлетней давности, Лаура вдруг осознала, как сильно скучает по своей прекрасной маме.
Улыбаясь, она вернулась в дом. Зазвонил телефон.
– Лаура, это Гриф. Три часа назад умерла Аннетт.
– О мой дорогой, мне очень жаль.
Глава 47
Наступило Рождество. Даллас расцветился миллионами красочных огней. Серебряная мишура, мерцающая на холодном ветру, протянулась от одного фонарного столба до другого. Солдаты Армии спасения звонили в колокольчики и благодарили прохожих за монеты, брошенные в их корзины. Рождественская музыка гремела из громкоговорителей, толпы оживленных горожан устремлялись в магазины и выходили оттуда, нагруженные покупками.
Высоко наверху в здании Объединенного банка на Фонтейн-плейс служащие компании звукозаписи «Одинокая звезда» пили гоголь-моголь и закусывали бутербродами. Лаура Маккарти испытывала особую радость в это Рождество. Человек, которого она любит, скоро должен стать ее мужем.
– Нейл! – Лаура наклонилась к уху своего вице-президента. – Я должна поехать в аэропорт и забрать там Грифа. Поруководи вечеринкой… и компанией… вместо меня.
– Не беспокойся ни о чем, Лаура, – улыбнулся Нейл Аллен. – Будь счастлива, дорогая.
– Спасибо, Нейл. Веселого Рождества!
Она поцеловала его в щеку.
Прилетев в «Лав-Филд», Гриф Детон сразу же увидел Лауру и с нескрываемым восторгом расцеловал ее. Через несколько минут влюбленные были в «Мюзикленде». Они растянулись на старом диване в библиотеке и занялись обсуждением свадебных планов.
– Завтра, в канун Рождества, – сказала Лаура, – Арто и Мисси устраивают большой прием в «Северном Далласе, сорок». На Рождество у нас будет обед с индейкой здесь… Мама, и Донни, и все остальные. А в полночь мы поженимся в этой комнате и сразу же отправимся в Черногорию. Я ничего не забыла?
– Забыла, – усмехнулся Гриф.
– Что? – приподняла брови Лаура.
– Я здесь уже почти час, а ты до сих пор не сказала мне, как ты меня любишь.
– О, Гриф! – Лаура уткнулась ему в шею. – Сейчас скажу. Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня.
Гриф крепко обнял ее и поцеловал ее шелковистые волосы.
– Я люблю тебя, дорогая, и…
– Гриф, я, наверное, прошу слишком много? – Она посмотрела ему в глаза. – Отказаться от успешной карьеры в Хьюстоне. Более того, переехать жить сюда, в «Мюзикленд». Может, это нечестно? Наверное, это слишком эгоистично с моей стороны?
– Сердце мое, я уже говорил тебе, что, даже если бы не было тебя, я все равно уехал бы из Хьюстона. Эта часть моей судьбы закончилась, что же касается жизни в «Мюзикленде», – Гриф по-мальчишески улыбнулся, – пусть будет так, если это тебе по душе. Мне все равно, где жить, пока я с тобой.
