— А кто эта испанская красавица? — спросил Ходсон. — И что ты вообще делаешь в подобной компании?
— Играю роль дуэньи, — сказал Алекс с усмешкой. — Испанская красавица приехала сюда, чтобы выйти замуж за моего уважаемого начальника, и на меня возложена неблагодарная миссия следить за ее безопасностью в этом путешествии. Я сопровождаю ее сюда из самой Англии.
— Что? — Ходсон запрокинул голову и раскатисто рассмеялся. — Теперь мне все ясно!
— Да, здесь есть над чем посмеяться, — заметил Алекс с кривой усмешкой. — Но я понял, что не представлял себе будущей службе, когда решил вступить в ряды Бенгальской армии. Я вынужден совмещать практически все гражданские профессии от магистрата до акушерки. Теперь я уже не удивляюсь, что мне приходится служить в эскорте невест высших чинов. Это немногим хуже, чем обременять себя заботой о сироте-подкидыше, от чего, помнится мне, однажды ты страдал.
— Бог мой, ты прав! Вряд ли мне когда-нибудь удастся об этом позабыть. От того, чем нам здесь приходится заниматься, у любого кавалериста волосы станут дыбом. А кто был этот титулованный выскочка? Только не говори мне, что твой несносный начальник, помимо обязанностей няньки, принудил тебя выполнять роль гида для знатного туриста!
— Пока еще нет. Хотя могу предположить, что к этому все идет. Находясь здесь на службе, можно всего ожидать. Лорд Карлион приехал в Дели сам по себе.
— У него опасный вид, — заметил Ходсон. — Однажды у меня был такой же конь. Породистый, с виду архангел, а внутри полон пороков, как Вельзевул. Я потом пристрелил его. Да, кстати, я вспомнил, что ты мне так и не сказал, что стряслось с твоей рукой. Неудачно сел на коня? Или кто-то всадил в тебя пулю?
— Последнее более точно, — сказал Алекс.
Они ехали медленным шагом вдоль поросшего травой и мелким кустарником берега реки Джамны.
— Это длинная история. Не хочу утомлять тебя. Как бы то ни было, эта повязка превратилась уже в сплошную бутафорию. Ее нужно было снять еще несколько дней назад, но я нахожу ее полезной.
Он улыбнулся, и Ходсон, в отличие от лорда Карлиона, хорошо знающий эту улыбку, сказал с укоризной:
— Что еще за чертовщину ты задумал, Алекс?
Алекс засмеялся.
— Никакой чертовщины, я тебя уверяю, Уилл. Но так случилось, что именно сейчас мне никак нельзя ссориться с его светлостью, и пока у меня рука на перевязи, он вряд ли будет вести себя со мной вызывающе, даже если бы он этого захотел. Никто не станет оскорблять человека, который не в состоянии отплатить за оскорбление.
Твердые голубые глаза глядели на Алекса с интересом и не без удивления.
— Что за чума на тебя нашла, Алекс? Боишься скандала?
— Бог мой, нет, конечно. Просто я так же, как и ты, не доверяю этому типу. Ему очень легко все дается, и он, кажется, достаточно эгоистичен, чтобы пойти на все ради мести. У него влиятельные друзья, и в данный момент у меня нет особого желания, чтобы на меня жаловались в Калькутте — или где бы то ни было — а потом взяли бы на мое место расторопного и сговорчивого парня, а меня отправили бы куда-нибудь подальше в медвежий угол месить воду в ступе.
— Как это делал я, — мрачно сказал Ходсон. — Ты ведь слышал историю о том, что меня отстранили от командования разведотделом, и что по моим действиям было проведено расследование? Ну да, конечно же, ты слышал. Ты же писал мне об этом.
— Да, и предлагал свои услуги, чтобы задушить этого твоего Тэйлора собственными руками, — сказал Алекс. — Жаль, что ты не принял моего предложения. Как сейчас у тебя дела?
— О, они ничего не смогли доказать. Но доказательства, способные оправдать меня и снять обвинение, спрятали в каком-то надежном гнездышке и оставили собирать там пыль, а меня отправили загорать в Дагшай. И скажу я тебе, Алекс, чертовски трудно начинать с нуля, как младшему офицеру после более чем одиннадцатилетней нелегкой службы. Долго я этого не выдержу. Подожду еще полгода, и если и тогда не получу удовлетворения, то придется выбирать между самоубийством, отставкой или дезертирством — или, четвертый вариант, заставить генерал-губернатора взять свои слова обратно и принести мне извинения! Я больше склоняюсь к последнему.
— Слушай, давай-ка слезай с лошади, если ты в состоянии доковылять хотя бы до тех ближайших деревьев. Мне надо многое сказать тебе, но я не могу спокойно говорить с тобой, сидя на этом беспокойном животном.
Он помог другу спешиться, и, привязав лошадей, оба расположились между кочками на берегу Джамны, которая неторопливо несла свои воды, жемчужно-розовая и блестящая в лучах заходящего солнца.
Позади них, примерно на расстоянии мили, виднелась низкая, неровная линия Гряды. Справа от них в пыльной дымке возвышались розово-красные стены Дели.
Алекс оглянулся через плечо на густые заросли в десяти шагах позади них, и Ходсон сказал, проследив направление его взгляда:
— Там павлин. Я видел его, когда мы проходили мимо. Если кто-нибудь будет подходить с той стороны, он нас предупредит.
Алекс одобрительно улыбнулся.
— Ты великий человек, Уильям.
— Еще нет. Но я им стану. Если Богу будет угодно, я им стану.
Эти слова были сказаны очень серьезно, и Алекс внезапно спросил:
— Что ты здесь делаешь? Ты что, уехал тайком?
— Более или менее.
Он нетерпеливо поднял руку, расстегнул каску, стащил ее с головы и, бросив на траву рядом с собой, взъерошил бледно-желтые волосы.
— Я приехал, услышав, что в Дели ожидается один твой друг. У меня есть в городе несколько друзей, и я решил, что стоит провести небольшое расследование.
— Мой друг? — Алекс нахмурился.
— Спарков.
— Григорий!
— Он самый.
— В таком случае он перемещается чертовски быстро. Я видел его на Мальте, возвращаясь сюда.
— Ты шутишь! Что же он там делал?
— Обманывал, калечил и убивал, — ответил Алекс и рассказал ему всю историю.
Ходсон выслушал его, не перебивая, и когда он закончил, в задумчивости произнес:
— Очень интересно. Я полагаю, что в Дели его нет — пока. Фарид Хан послал мне весточку, что он ожидается здесь, хотя не сказал когда, и еще он не сказал, как к нему попала эта информация. Я приехал сюда, чтобы вытянуть из него побольше, но кто-то его сильно напугал. Хотя уже это ценно — знать, что Кишан Прасад поддерживает контакт с Григорием: я встретил Раол-сахиба. Ловкая бестия.
— И чертовски опасен, — коротко заметил Алекс.
— О, да. Очковая кобра. Ближайший друг твоего хорошего знакомого, специального уполномоченного Бартона, я полагаю.
— И это тоже, — подтвердил Алекс с горечью в голосе.
