— Он навещает друзей в городе.
— Вот как! — сказал Нияз задумчиво. — Помнишь ли ты, как в год, последовавший за взятием Пенджаба, астролог из города Амристара составил его гороскоп и предсказал, что его звезда взойдет через семь лет и будет гореть ярко посреди большой крови? Эти годы мчатся очень быстро, и может быть, он уже чует эту кровь.
Он поднял поводья и отвел лошадей в тень, в то время как Алекс поднялся по пандусу на зубчатую стену, откуда доносился гул голосов, смех и звон бокалов.
Участники пикника расположились вдоль длинной белой скатерти, которой был накрыт ковер, разложенный прямо на теплых камнях. Пожилые леди сидели на плетеных стульях, а те, что помоложе, расположились на подушках, брошенных на ковер. Широкие юбки, окружавшие их, были похожи на распустившиеся цветки роз. Мужчины сидели рядом с ними, по-турецки скрестив ноги или прислонившись спинами к амбразурным зубцам стены. Разносили великое множество разнообразных холодных закусок и напитки. На скатерть были поставлены свечи, но их свет привлек так много летающих и ползающих насекомых, что их быстро пришлось потушить, и теперь собравшихся освещал лишь белый свет луны. Свет индийской луны гораздо ярче, чем свет луны весенней ночью на Западе.
— Мой дорогой Алекс, а мы уже было совсем махнули на вас рукой. Где же вы были?
Миссис Эбатнот немного сдвинула в сторону свой стул и подобрала юбку, освобождая место для Алекса на ковре у своих ног.
— Прошу прощения. Я встретил друга, которого не видел около двух лет, он покидает Дели сегодня вечером.
Он сел, взял тарелку с холодной закуской и принялся есть с отсутствующим выражением. Его мысли все еще были заняты недавним разговором с Уильямом. Вдруг он услышал, что кто-то обращается к нему по имени. Алекс повернул голову и увидел Винтер, сидевшую слева от него.
Девушка старалась держаться поближе к миссис Эбатнот, с тех пор как они приехали сюда. В последнее время Карлион вел себя с таким достоинством и благородством, что Винтер почти избавилась от антипатии, которую испытывала к нему сначала, но все же в этот вечер она чувствовала себя очень неспокойно. Это чувство появилось в связи с внезапным исчезновением с пикника капитана Рэнделла. Если бы он не появился после встречи с тем светловолосым незнакомцем с замечательными глазами, ей пришлось бы возвращаться назад одной в компании лорда Карлиона либо сослаться на нездоровье и попроситься в карету. Алекс не имеет права оставлять ее одну! Конвей поручил ему оберегать ее от волнения и тревоги, и он не должен уезжать с незнакомцами и оставлять ее на попечение людей, подобных Артуру Карлиону.
Правда, его светлость вскоре оставил ее с миссис Эбатнот и принялся любезничать с миссис Гарденен-Смит, а когда солнце зашло и на небе появилась луна, он занял место между Делией и мисс Клиффорд, подруги мисс Дженнингс, дочери капеллана.
Вечеринка проходила очень весело. Гул голосов и дамский смех вспугнули птиц, гнездившихся на деревьях позади главной смотровой башни, и привлекли внимание любопытных туристов, задиравших головы с риском свихнуть себе шеи и во все глаза глядевших на ферингхи.
Но встревоженная Винтер не могла разделить всеобщее веселье. Она пыталась казаться довольной и увлеченной, но боль, закравшаяся в сердце после известия, что Конвей не приедет в Дели, мучила ее и не давала веселиться. Застенчивый лейтенант бенгальской артиллерии Джордж Уиллоуби сидел слева от нее, а широкая юбка миссис Эбатнот надежно защищала ее справа до тех пор, пока Алекс не возник из лунного света и не сел рядом.
С его приходом часть ее страха и напряжения спала. В Алексе было что-то утешительное, надежное. Винтер с трудом поборола детское желание покрепче прижаться к его рукаву. Хотя он вряд ли бы заметил, если бы она действительно это сделала, — он казался настолько погруженным в собственные мысли, что едва ли замечал происходящее вокруг него. Она так невпопад отвечала на робкие попытки лейтенанта Уиллоуби завязать с ней разговор, что он наверняка почувствовал облегчение, когда она, наконец, повернулась к Алексу и спросила:
— Кто был тот человек, которому вы представили меня сегодня, капитан Рэнделл? Он квартируется в Дели?
Алекс повернулся к ней, слегка хмурясь, но затем его лицо прояснилось.
— О, это вы. Прошу прощения, я не расслышал. Что вы сказали?
Винтер повторила свой вопрос.
— Уильям Ходсон? — сказал Алекс. — Нет, он приехал сюда всего на один день. Его полк расквартирован в районе силмийских холмов. Я думаю, он тайком покинул службу.
— Вы имеете в виду, что он уехал без разрешения? А разве старшие офицеры позволяют так поступать?
— Нет, но Уильям живет по своим законам. Это не раз причиняло ему неприятности в прошлом и сулит еще большие неприятности в будущем. Но если мне придется участвовать еще в одной войне в этой стране, то я бы предпочел, чтобы за спиной у меня был Уильям, чем целая армия. Да, впрочем, он никогда не остается за чьей-то спиной, он всегда будет идти на двадцать шагов впереди!
— Вы очень привязаны к нему? — спросила Винтер.
— Да, — коротко ответил Алекс.
— Расскажите мне о нем.
К собственному удивлению, Алекс был рад ее просьбе и рассказал ей кое-что об Уильяме. Он рассказал ей, какой это энергичный, нетерпеливый, непредсказуемый человек, физически очень выносливый, преданный своему делу. Он рассказал ей о том, как лейтенант Ходсон служил под началом их всеобщего любимца, сэра Генри Лоуренса и по заданию сэра Генри принял на себя управление «Приютом Лоуренса для детей европейских солдат» у подножия холмов Куссовли. Как он был секретарем, надсмотрщиком, попечителем и имел множество других должностей, как помогал создавать отряд разведчиков, сражался вместе с ними в войне с сикхами, и как стал после этого командиром. Как он прошел путь от младшего офицера до желанного любым военным командного поста, и о его нестандартных методах управления, вызывавших враждебность и злобу у завистливых людей, что стало причиной понижения его в чине, в то время как чиновники скрыли результаты расследования, способные оправдать его…
— Беда Уильяма в том, что он говорит то, что думает, а многим людям это не нравится. А то, что он, как правило, оказывается прав, нравится им еще меньше. Его сослали в далекий медвежий угол в Дагшай — и это в то время, когда такие люди нужны здесь более, чем когда-либо! Мое единственное утешение в том, что, если где-нибудь случится настоящая беда, никто и ничто не сможет его удержать.
Алекс забыл, что говорит с будущей женой мистера специального уполномоченного Бартона, который причинил ему столько неприятностей. Ему было очень легко говорить, так, как уже было с ним однажды ночью, под мальтийской луной. Он глядел в ее лицо и улыбался несколько виновато, он понял, что без перерыва говорил в течение трех перемен блюд, и так, будто они были совершенно одни. Они действительно могли считать, что находятся наедине, потому что миссис Эбатнот вела оживленную беседу с миссис Форстер, а лейтенант Уиллоуби беседовал с мисс Дженнингс, дочерью делийского капеллана.
