Но он не обладал таким авторитетом и организаторскими способностями, как взорванный родственник. «Краевой проводник» Бандера все больше выдвигался на самостоятельную роль. Он непосредственно командовал террористами, сидел по лагерям и тюрьмам. На нем лежал ореол «героизма», за ним шли молодые. Расходились и взгляды двух предводителей. Мельник сидел в Германии и привык послушно выполнять немецкие указания. Бандера оставался себе на уме. В феврале 1940 г. они разругались, организация раскололась на ОУН(б) – бандеровцев, и ОУН(м) – мельниковцев. Каждая объявляла «настоящей» только себя. Чтобы отмежеваться от мельниковцев, Бандера ввел знак «тризуба». Это был древний княжеский символ Рюриковичей, но в гражданскую войну его использовали в качестве герба петлюровцы. Теперь бандеровцы украшали «тризубом» не только знамена, каждый член ОУН(б) наносил его в качестве татуировки. Впрочем, абвер содержал и финансировал обе группировки – как «б», так и «м».
Уже с осени 1939 г. развернулась заброска террористов на Западную Украину. Загремели взрывы, выстрелы в коммунистов и командиров Красной армии, заполыхали поджоги. Органы НКВД отвечали арестами подозреваемых. Сочли, что сопротивляется местная «буржуазия». Забирали и высылали состоятельных граждан, сельских кулаков, бывших офицеров. Но именно это являлось целью провокации. Вызвать озлобление Советской властью, ненависть к русским.
Накануне войны Бандера и Мельник выражали готовность сформировать в помощь немцам значительные силы. Но руководители спецслужб, как Канарис, так и начальник гестапо Мюллер, воспротивились. Докладывали в один голос, что украинские войска будут разрушать тыл погромами и неуправляемой резней. Ограничились двумя батальонами, «Нахтигаль» и «Роланд», они вошли в полк особого назначения «Бранденбург», должны были выполнять разведывательные и диверсионные задачи. Кроме того, ОУН сформировала на территории Польши три «походных группы» численностью 2–3 тыс. человек в каждой. Они должны были вступить на Украину вслед за немцами для создания местной администрации.
С началом войны все эти механизмы были пущены в ход. 23 июня заполыхало восстание в Литве. Старт был дан в Каунасе. Заговорщики и примкнувшие к ним жители принялись громить советские учреждения, убивать служащих, милиционеров. Провозгласили независимость Литвы, создание правительства во главе со Шкирпой. Но в основном повстанцы увлеклись не борьбой с Красной армией, а истреблением евреев. Шумели, что именно евреи виноваты в присоединении Литвы к СССР. Логики в этом было маловато. Но грабить и мордовать беззащитных показалось местным борцам за свободу чрезвычайно вдохновляющим делом. Погромы охватили Каунас, Вильнюс, Шауляй и около 40 других городов и поселков. Евреев убивали на улицах или в их домах, вешали, забивали палками. Кстати, литовцам в данном отношении принадлежит приоритет. Они начали кампанию геноцида раньше, чем немцы, и литовские евреи бежали навстречу германским войскам, искали у них защиты! А в ходе погромов создавались вооруженные отряды, «Батальоны охраны национального труда».
Когда немцы вступили в Латвию, советские военные и правоохранительные органы были уже начеку, поднять мятежи не позволили. Но и здесь оккупантов ждали. Существовали люди, готовые сотрудничать с ними. 1 июля, в день взятия Риги, германские начальники предложили местному националисту Вейсу выступить по радио, он призвал латышей к борьбе против «предателей» и «вредных элементов». Латышские фашисты оказались тут как тут. Виктор Арайс собрал 100 человек из членов «Креста Перкунаса» и примкнувших студентов, старшеклассников. Они надели в качестве опознавательного знака повязки цветов национального флага Латвии, вышли патрулировать улицы. Заявили о себе первой операцией – согнали в Рижскую синагогу 500 евреев и заживо сожгли. После этого к Арайсу хлынули добровольцы, его отряд вырос до 1200 «бойцов». Из Германии прикатил и «фюрер» «Креста Перкунаса» Целминьш, провозгласил возрождение своей организации. В жестокости он Арайсу не уступал. Казнил даже врачей и санитарок, которые оказывали помощь советским раненным.
На Украине аналогичным образом отметились бандеровцы. При отступлении советских войск из Львова в город проникли отряды диверсантов из «Нахтигаля», переодетые в штатское или в советскую форму, разыграли «восстание». Обстреливали с чердаков уходящих красноармейцев, увлекли за собой некоторых горожан. На следующий день «освободителей» из «Нахтигаля» торжественно благословил униатский митрополит Шептицкий. Хотя Львов оказался залитым кровью. По германским планам, на Западной Украине, как и в Польше, подлежала уничтожению интеллектуальная верхушка общества. Требовалось уничтожить также лиц, выдвинувшихся при советской власти. Провокацию разыграли в тюрьме, перебив часть заключенных – чтобы свалить на НКВД. Но указания нацистских спецслужб ОУН широко дополнила собственными инициативами. Принялась истреблять «жидив и москалив», заодно и «ляхив» (поляков). В общем, тех, от кого бандеровцы намечали «очистить» Украину.
В первый же день после взятия Львова было убито не менее 3 тыс. мирных граждан, и активное участие в этом принял «Нахтигаль». «Роланд» продвигался южнее, с территории Румынии, и по пути также занимался расправами. Между тем во Львове появился помощник Бандеры Ярослав Стецько. 30 июня под его председательством состоялось «Национальное собрание украинцев», объявившее о независимости страны. Бандера признавался «вождем», Стецько – главой правительства. В заявлении говорилось, что Украина «будет тесно сотрудничать с Великой Германией, которая под руководством ее вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе. Он поможет нашему народу освободиться от советской оккупации». В это время на Украину вошли и три «походных группы» бандеровцев. На их основе стала создаваться «Украинская национальная милиция» и «Украинская национальная революционная армия».
Но… «независимая Украина» просуществовала лишь 17 дней. Как выяснилось, у Гитлера были совсем другие планы, и декларацию о независимости сочли вопиющей дерзостью. 5 июля Бандера был арестован. Вместе со Стецько и другими помощниками очутился в концлагере Заксенхаузен. Правда, в особом блоке для привилегированных заключенных. Для управления Украиной прибыл рейхскомиссар Эрих Кох, пояснявший: «Никакой свободной Украины нет. Цель нашей работы должна состоять в том, чтобы украинцы работали для Германии, а не в том, чтобы мы здесь осчастливливали народ. Украина должна поставлять нам то, чего у нас нет».
Батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» поучаствовали в кровавых расправах в Золочеве, Тернополе, Проскурове, Житомире. В ходе «зачисток» и погромов они совсем разложились. 30 июля 1941 г. адмирал Канарис по согласованию с фельдмаршалом Кейтелем отдал приказ, что батальоны стали непригодными для применения на фронте. Их разоружили, вывели в тыл и переформировали в «охранный батальон». Бандеровскую «Украинскую национальную революционную армию» немцы создавать не позволили, «Украинскую национальную милицию» распустили. Вместо нее начали формировать полицейские батальоны, подчиненные оккупационному командованию. Этим деятельно занялась другая ветвь ОУН, мельниковцы. Но и бандеровские отряды влились в полицейские подразделения. Среди них распространялся тайный приказ, что надо «копить силы», а служба открывала для этого прекрасные возможности – немцы выделяли обмундирование, оружие.
В прибалтийских республиках происходили примерно такие же процессы. В июле германское командование разогнало литовское «правительство» Шкирпы. Для управления Литвой был назначен генеральный комиссар фон Рентельн. Для помощи оккупантам был сформирован «Доверительный совет». Чтобы возглавить его, подобрали такого кандидата, чтобы не претендовал ни на какую самостоятельность. Подходящей фигурой стал генерал Пятрас Кубилюнас. В Латвии власть возглавил генеральный комиссар Дрехслер, в помощь ему приставили полностью лояльного латышского генерала Данкенса. А Целминыну 17 августа приказали свернуть политическую деятельность, запретили его организацию «Крест Перкунаса». Велели сосредоточиться на более полезной для Рейха сфере – вербовке латышских добровольцев в батальоны вспомогательной полиции и карательные команды. Позже на базе этих батальонов был организован Латвийский легион СС. Эстонию немцы захватили в августе. Поэтому у лидера местных фашистов Хьялмара Мяэ уже не было никаких иллюзий насчет независимости. Он просто стал добросовестным помощником нацистского начальника, обергруппенфюрера СС Литцмана. Возглавил гражданское самоуправление, создавал части охранной полиции, а потом Эстонской бригады СС.
Лидеры белорусских нацистов Акинчиц и Козловский обосновались в Минске. Пытались возродить свою Белорусскую национал-социалистическую партию, выступили с идеей формировать «народную милицию». Но глава министерства Восточных территорий Розенберг и рейхскомиссар Белоруссии Кубе не позволили. Акинчиц и Козловский были деятелями более покладистыми, чем Бандера. С запретом смирились. Принялись выпускать «Белорусскую газету», откровенно расстилаясь перед захватчиками. Получили разрешение вербовать белорусов из пленных, готовить из них агитаторов, чтобы склонять население к гитлеровцам. Подготовили около 70 таких агитаторов, засылали в «глубинку». Но они перебегали к партизанам или их убивали. Наконец, партизаны прикончили Акинчица и Козловского, и короткая история белорусского нацизма оборвалась.
