объяснили, что у организации есть блокатор — то самое соединение, о котором я говорил. Мы получили его первыми. И пока вокруг сотни тысяч людей задыхались в лихорадке и превращались в монстров, мы оставались здоровыми. Представь, какое это ощущение: мир рушится, а ты стоишь в стороне, живой и невредимый.
Клон посмотрел на Вадима с легкой тенью вины.
— В тот момент мы окончательно поверили. Просто не было причин сомневаться. Все эти годы нам давали зарплаты, заботились о наших близких, учили и тренировали, а теперь спасли от смерти. Какая, к черту, разница, что во главе стоит искусственный интеллект? Он выполнял свои обещания лучше, чем любой человек, неподкупный, непредвзятый, без лицемерия и прочей гнили. После этого нам раскрыли детали. Что мы будем нужны в новой эпохе. Что придется брать в руки оружие, потому что выжившие государства и зараженные представляют угрозу, и никто не возражал. Потому что мы уже давно были частью команды. Апокалипсис по сути ничего не изменил. Только форма оплаты, вместо денег — защита, еда, лекарства и безопасность для семей. Вот так ДИРЕКТОР получил армию. Без присяги, без лозунгов, просто люди, которые уже жили по его правилам и знали: он держит слово.
— Слушай внимательно, — голос Вадима был негромким. — Задание у тебя простое по форме, но сложное на деле. Ты должен вернуться к своим.
Глаза инфильтратора слегка расширились, но он кивнул.
— Скажешь, что группу в Ломоносове накрыли зараженные, не просто тупые зомби, а целый отряд Росгвардии, перешедший на сторону Пророка... Пусть у меня будет такая кликуха. Вы отбивались, но без толку. Остальные полегли, радиостанцию повредило осколком гранаты, подмогу вызвать не мог, ты единственный выжил, чудом ушел. Все это правда, только поданная в нужной упаковке. Говори, что последнюю неделю прятался от тварей, что несколько раз был на грани смерти, питался найденными в брошенных домах консервами, сухими макаронами, но в конце концов угнал у выживших тачку и добрался до станции. Все это должны воспринять как естественное. Чудом спасшийся, возвращенный судьбой, людям такие легенды нравятся. На АЭС ты должен снова пройти проверки. Убедить их, что ты — тот же самый Анджей Нижинский. Внедриться обратно и вести наблюдение. Слушать, смотреть, запоминать. Любая мелочь важна. Их группы наверняка будут устраивать вылазки и тогда ты будешь выходить на связь. Через ТКТ. Ульи и инфицированные в пределах Питера поймают сигнал, а дальше информация дойдет куда нужно.
Тот кивнул еще раз, теперь уже тверже.
— Понял.
— Сомневаюсь, что Основатели и ДИРЕКТОР в принципе станут рассматривать версию с подменой. Слишком это фантастически выглядит даже по сегодняшним меркам, ограничатся анализами крови, допросом и вернут на службу.
— А ТКТ в моем мозгу?
За инфильтратора ответил Исаев.
— Сенсорная железа на снимках не будет никак выделяться, я позаботился.
Вадим продолжил инструктаж:
— Когда Основатели узнают, что зараженные начнут наступление, ты должен будешь провести диверсию на АЭС. Для ослабления внешнего оборонительного периметра.
Лицо копии чуть дрогнуло.
— Диверсию?
— Да, — Вадим кивнул. — Нужно нанести гарнизону максимальный ущерб. Ослабить оборонительный периметр. Повредить технику, связь, устроить пожар, что угодно, чтобы они почувствовали себя уязвимыми. Перспективные цели выбираешь сам на свое усмотрение, пути решения также на тебе. Ты — не тупая марионетка, а разумное существо.
Инфильтратор прижал губы, потом заговорил осторожно:
— Это значит… пожертвовать собой?
Он смотрел прямо на Вадима, глаза не дрожали, но в голосе прозвучала тревога, едва уловимая человеческая нота.
— Необязательно, живой ты нам куда полезнее. Выполни задачу и постарайся уцелеть. Никто не требует от тебя бездумного самопожертвования, но если придет момент выбора — помни: миссия важнее всего, от тебя зависят жизни тысяч людей в Петербурге и Кронштадте.
Копия Нижинского медленно выдохнул и, будто сбросив напряжение, произнес:
— Понял. Если смогу, выживу. Если придется, заберу с собой побольше Основателей.
Его голос прозвучал спокойнее, даже чуть тверже, чем прежде. Вадим ощутил это как сигнал: инфильтратор принял свою роль без возражений, поскольку никто не требует становиться камикадзе.
Глава 29. Концепция расширения
На площади у Дома Советов Вадим ожидал прибытие Дружка. Огромная туша суперпрыгуна радостно фыркнула, увидев Вадима.
— Ну, как успехи? — начал Вадим, прогуливаясь вокруг него, как экзаменатор вокруг студента на устном. — С ульевыми воинами помогаешь? Птиц вырастили без проблем? Исаев доволен твоей работой?
— Все отлично! — отчеканил Дружок, но в голосе проскользнула осторожность. Он чувствовал: вопросы слишком уж прямые, слишком уж серьезные. — Все идет как надо.
Вадим остановился прямо перед ним, сложил руки на груди и прищурился.
— Рад слышать, — сказал он медленно, посылая биосигнал с вложенным подозрительным намерением. — Только вот одно меня мучает, братец…
Дружок заерзал, перебросил тяжелое тело с лапы на лапу.
— Н-ну?
Вадим выдержал паузу, после чего почти обвиняющим тоном выпалил:
— Не ты ли, случаем, по ночам кудровских кошмаришь?
Красные глаза суперпрыгуна расширились, он втянул голову в плечи. От него в рой хлынула паника.
— Я… я… — только и успел промямлить Дружок, будто его застукали на месте преступления. И тут Вадим не выдержал, разразившись громким, заливистым смехом, едва не согнувшись пополам.
— Да чтоб тебя! — выдохнул он сквозь хохот. — Это ж надо додуматься! Кукарекающие собаки, единорог, минотавр! Я чуть не сдох от смеха, когда понял, кто виновник...
Дружок моргнул, а потом шумно выдохнул с облегчением, как ребенок, которому вдруг простили самую страшную провинность.
— Я думал, ты серьезно злишься…
— Розыгрыш вышел отличный. Никто из наших сперва не поверил истерикам кудровских, все думали, что они там дружно чем-то тяжелым упоролись.
— Я… фильмы смотрел. Там всякие монстры, чудовища, сказочные зверушки… вот и подумал: а почему бы не попробовать? Все равно биоконструктор слушается, если правильно попросить. Ну... и захотелось развлечься.
— Развлекся, блин, — хмыкнул Вадим. — У тебя народ теперь полусумасшедший. Весь анклав уверен, что к ним в гости из мифов пожаловали. Приплыли, нах.
— Ну, они же никому вреда не причиняют, — оправдывался Дружок. — Собаки… просто кукарекают. Единорог... ну, просто красивый, белый, симметричный, никого не пытается съесть и быстро бегает. А вот с минотавром пришлось повозиться.
Он понизил голос, будто раскрывал военную тайну:
— Биоконструктор долго плевался. Гены парнокопытных плохо ложились на человеческую основу, раз двадцать отказывался начинать инкубацию. Я уже думал, все, не получится… но потом как-то ухитрился обойти. Правда, получился кривоватый, но зато настоящий минотавр.
Вадим фыркнул.
— Настоящий, говоришь? Я два разных таксономических класса скрестил — лягушку с ящерицей, и все с первого раза пошло. А у тебя одна корова с человеком, и то кривыми руками сделал.
