близко-близко.
– Доложишь о сегодняшнем Хасиму. Увижу, что не работаете – вдвоем пидорасами в портовый бордель пойдете работать. Усек?
Он падает на колени:
– Не погуби! – и начинает судорожно собирать мусор
– Старший!
– Я!
– Сколько на переделку?
– Если все будут работать – послезавтра все исправим.
Я смотрю на подельника:
– Вы ведь будете работать лучше всех?
Тот мелко кивает.
– Тогда начните оба с сортира, терпеть не могу этот запах.
Тот опять кивает.
– Старший, будешь одалживать этих на чистку сортиров другим бригадам, а они тебе пусть подсобниками помогут. Все-таки ваш дом самый крайний. Сделаете лучше всех?
Он широко улыбнулся:
– Сделаем.
– Докладывать будете каждый день уважаемому эээ… Я поискал взглядом проректора по АХО – Ференцу.
На шоу собрались работяги уже со всех домов.
– Всех касается! В 9:00 каждый день доклад уважаемому Ференцу о ходе работ!
Я повернулся к ректору:
– Госпожа ректор, можно лучшим премию по результату выписать?
Она удивленно кивнула.
– Тем, чья работа будет признана лучшей – пять золотых от Университета!
Пять золотых – это их тройная оплата за всю работу. Народ как ветром сдуло. Я, наконец, отпускаю несчастного опущенного обоссавшегося прораба.
– Ты еще здесь? Кнута захотел?
И он на карачках убирается прочь – работать.
Я поклонился ректору.
– Думаю, подрядчики справятся к сроку, – и скромненько ухожу назад за толпу пораженно молчащих деканов. В глазах ректора пляшут веселые черти. Ференц, так просто улыбается во весь рот.
Ко мне пробирается Красный декан.
– Молодой человек, я сам кнутовик. Я давно не получал такого удовольствия. Всегда говорил, что кнут – двигатель человечества. Вы у кого учились?
– Я сам. На коровах тренировался, – улыбнулся я.
– Они, наверное, у вас строем, в шеренгу по четыре ходили? – поддержал он.
Я к нему пригляделся – хороший мужик. Правильный.
Тем временем обход продолжился. Мне было уже не очень интересно, но Красный декан не отходил от меня. Потом он снял с пояса свой кнут и попросил показать, как я выбивал буквы. Я взял его в тентаклевую руку и изящным движением выбил на заборе надпись: «Кнуту слава». Правда его кончик совсем растрепался, но Декан этого так и не заметил, пытаясь повторить мои движения.
Потом было общее собрание, на котором ректор предложила мне должность заместителя ректора по особым поручениям. Возражение поступило только от Красного, который просил передать меня их факультету. Но ректор отказала.
Когда все закончилось, ректор попросила меня остаться.
– Сэр Юджин…
– Юджин, – вернул я ей утреннее и снял личину.
– Юджин, я давно так не смеялась. Великолепное воспитательное средство. Ни у кого не возникло вопросов по поводу Вашего назначения.
– А новый декан красных – хорош! Толковый дядька.
– Да. Мы решили провести прямые выборы на факультете. У преподавателей было по два голоса, а у студентов по одному. Он победил с большим отрывом. Известный кнутовик, между прочим.
– Он уж сказал, все выспрашивал, у кого я учился. Он, кстати, явный Мастер хлыста.
Ректор вызвала Кларитессу:
– Милочка, два чая на травах и можете быть свободны.
Кларитесса молча поклонилась и бросила на меня просительный взгляд, однако я остался холоден.
Тем временем ректор встала ко мне спиной и стала рассматривать какие-то безделушки в шкафу. Я к ней присмотрелся – фигурка худенькой нерожавшей женщины с железной, судя по осанке, самодисциплиной. Если бы не цвет волос, то невозможно было бы со спины определить ее возраст. Я решил немного похулиганить и пустил легкий ветерок, ласкающий ее шею. В отражении было видно, что ее щеки порозовели. В этот момент вошла Кларитесса и поставила на стол чай. Затем встала в дверях.
– Спасибо, милочка. На сегодня все. Можете уйти пораньше, – сказала Клофиссия, не оборачиваясь.
– Спасибо, госпожа ректор, – прошептала она, явно рассчитывая на совсем другое, и вышла, тихонько, но плотно закрыв дверь.
Я продолжил свои хулиганские выходки с ветерком. Она вдруг откинула голову. Я подошел к ней сзади и встал совсем близко.
– После слов Юдолии о том, как я могу научиться не фиолетовому заклинанию, я сегодня взглянула на Вас совершенно другим взглядом.
– На тебя…
– И Вы… ты мне понравился.
Я обнял ее сзади и начал ласкать ее маленькие для моих ладоней груди. Вдруг почувствовал несмелое царапанье ее пальчиками моего давно вставшего члена.
Я увеличил чувствительность ее грудей, и она со стоном откинулась на меня.
– Ты знаешь, после того, как двадцать два года назад глупо погиб мой муж, у меня не было мужчины. Мне же и лет то не так много, всего сорок четыре, а волосы я просто крашу. Прожили мы с ним вместе всего два года.
В это время ее ладонь уже жадно меня гладила.
– Пойдем туда, – она взяла меня за руку и отвела в ту комнату, где сейчас жила.
Уютно, но по-спартански. Душ, туалет, трюмо с небольшим количеством косметики, большой рабочий стол и неширокая кровать, на полу ворсистый теплый ковер. Она почти совсем притушила свет.
– Не хочу, чтобы ты меня видел. У тебя вон, какие красотки живут…
Я просто закрыл ей рот поцелуем. Она со вздохом прижалась ко мне вся и ответила. Потом отстранилась:
– Я в душ. Ты ложись.
Послышался звук воды. Я быстро разделся и пошел к ней. Она стояла ко мне спиной с закрытыми глазами и медленно намыливала себя. Я обнял ее сзади и начал растирать мыло по ее телу. Попутно я произвел с ней кое-какие изменения. Думаю, в 22 она выглядела хуже. Я немного увеличил ее груди, подтянул всю кожу. Кстати, настроил ее под себя – теперь она дрожью отзывалась на каждое мое прикосновение. Убрал с тела все волосы. Все это время она так и стояла с закрытыми глазами. Я провел пальцами по ее лицу, убирая преждевременные морщины. Ее волосы я сделал еще более бело-фиолетовыми, потом я опустил руку и немного потер ее клитор. Она вздохнула и пошире развела ноги, чтобы мне было удобно. Снизу я ее тоже настроил под себя. Теперь при моем прикосновении к клитору она просто трепетала.
Я приподнял ее легкое тело и, практически посадив верхом на член, понес в комнату. Она за все это время глаз так и не открыла. Я еще немного притушил свет и мягко положил ее на ковер.
