один из панкейков, отправил его в рот, параллельно подмигивая мне. В животе скрутило от его ямочки на щеке и беспечного выражения лица, и я качнула головой, наслаждаясь его внешним видом.
Придурок.
– Так, что, – Митчелл уселся за стол, широко расставив ноги, – Бэмби часто теперь будет оставаться у нас?
– Нет, – сказала я.
– Да, – одновременно со мной ответил Карлайл, разворачивая голову.
Я вскинула бровь, встречаясь взглядом с квотербеком. Он сделал то же самое.
– А значит ли это, что я могу ночевать в твоей спальне, пока ты здесь? – Эммерс хмыкнул. – Ради сохранения баланса я должен жить среди твоих сестричек. Аннет, Холли, Ирма…
Я собиралась бросить язвительную фразочку, как сидящий напротив Даррен кинул в лицо Митча белую футболку и фыркнул.
– Даже не мечтай.
* * *
Мистер Мартин остановил меня ровно в тот момент, когда я собиралась спрятаться на радиостанции, и прокричал через весь коридор мое имя. Развернувшись на пятках, я встретилась с Хампти-Дампти, который, запыхавшись, несся ко мне, рассекая поток студентов.
– Мисс Харпер! – прохрипел мужчина, по пути срывая с нагрудного кармана платок и протирая им выступивший на лбу пот.
Я шагнула ему навстречу, чтобы облегчить путь, и с улыбкой встретила секретаря Сейбрука.
– Здравствуйте, Мистер Мартин.
– Мисс… – запыхавшись, произнес тот, – Харпер. Вы должны последовать за мной.
Напряжение на секунду сковало меня, когда в голове тысяча идей из того, почему я вдруг могла понадобиться секретарю начали преследовать меня. Но Хампти-Дампти поспешил успокоить меня, по всей видимости увидев мое смятенное лицо.
– Ваша радиостанция практически готова! Господь, помилуй, как она прекрасна. Современный дизайн, новая аппаратура, прекрасная мебель и даже кофе-машинка! Не припоминаю, чтобы мы…
Остальное все было, как в тумане. Мой разум отключился в тот же самый момент, когда я услышала два заветных слова «радиостанция готова»! За этот месяц я успела привыкнуть к университетской газете, но предел терпения был на грани того, чтобы закончиться в любую секунду, особенно стоило Кингсли появиться на горизонте.
– Чего мы ждём? – Мистер Мартин махнул рукой. – Идемте глянем. Мне бы хотелось, чтобы основательница станции утвердила всю работу, чтобы я мог подписать окончание ремонта и…
– О, Господи, – я зашагала к лестнице, – бежим скорее!
Секретарь значительно отставал меня, когда я порывалась перейти на бег. Каждые две секунды я заставляла себя не метнуться вниз, чтобы войти туда вместе с Хампти-Дампти, и вот, когда спустя несколько минут, мы оказались напротив новой двери нашей старой радиостанции, у меня перехватило дыхание.
С позволения Мистера Мартина я опустила ручку двери и шагнула внутрь с закрытыми глазами, отсчитывая внутри себя до трех прежде, чем распахнуть их и… замереть на месте.
Божечки!
Глаза стали разбегаться от изобилия разных цветов, я уставилась на широкий новый диван желтого цвета, возле которого находился горшок с высоким фикусом, золотая напольная лампа освещала комнату, а мягкий серебристый ковер заглушал шум каблуков. Стена была разукрашена в зеленый цвет, новая аппаратура сверкала от количества светящихся кнопок, а прямиком возле дивана находился деревянный высокий стол, на котором сияла кофе-машина, рядом с которой стояла тарелочка с капсулами.
Я часто заморгала, прижимая руки к груди и оглядывая все с детским восторгам, которого не испытывала так давно. На стенах имелись несколько полок с небольшим количеством книг про радио, глядя на которые из меня вышел восторженный вздох.
– Войдите в свой кабинет, – с улыбкой сказал Мистер Мартин, кивая за стеклянное окно, ведущее в кабинет поменьше.
Быстро подчинившись его приказу, я распахнула дверь и включила свет в комнате, озаряя большой стеклянный стол ярким светом. Я прошлась пальцами по гладкой холодной поверхности с желанием пискнуть от счастья, но сдержала внутри себя все эмоции, наслаждаясь картинами, увешенными на главной стене, среди которых находились несколько вертикальных рамок. Два золотых диска с номинациями «лучший радиоведущий Сейбрука» и с моим именем – не то, чтобы у меня была большая конкуренция – и…
Я ахнула.
– Что это? – я ткнула пальцем в белый лист, находящийся за рамкой.
Меня охватила дрожь.
– Это, – Мистер Мартин улыбнулся, – это наш с вами договор. Добро пожаловать в команду «SportsNation», Мисс Харпер.
Что…
Мой взгляд снова переметнулся к рамке, на самой верхней строчке которой красовались слова «Контракт». И это оказалось тем, что прорвало дамбу, потому что я закричала от счастья на месте, налетая с крепкими объятиями на Хампти-Дампти и скача вокруг него, как пасхальный кролик.
Меня взяли! Мой испытательный срок прошел!
О, Господи, я действительно это сделала.
– Полегче, полегче, Мисс Харпер, – смеясь, похлопал меня по плечу секретарь, – я понимаю вашу радость и полностью разделяю с вами эти чувства. Вы это заслужили. Контрольная команда жюри в полном восторге от вас!
Я захлопала в ладони, выпрямляясь и ощущая накативший ком в горле, который норовил сейчас заставить меня плакать. Махнув ладонями себе на лицо, я часто заморгала.
– А кто состоял в контрольной команде?
– Я, Тренер Серрано и комментатор НФЛ, Генри Бартчет.
Раздался ещё один сокрушительный вопль.
Мой крик, наверно, был слышен в соседнем корпусе. Я прижала руки ко рту, раскрыв глаза настолько сильно, что они готовы были вылететь из орбит и не могла поверить собственным ушам.
Генри Бартчет!
Я не следила за его жизнью, но за то время, что изучала футбол, успела пересмотреть несколько дюжин матчей с его комментариями – он один из самых известных спикеров в мире спорта.
О. Мой. Бог.
Карлайл с ума сойдет, когда узнает, кто меня оценивал и оценил самым лучшим образом. Я должна была сообщить все ему первой, потому что благодаря его урокам я сейчас пялилась на предложенный мне контракт и – Господи-я-действительно-это-говорю – была счастлива от осознания, что теперь являлась частью команды.
– Вы, наверное, издеваетесь надо мной, – пробормотала я, глядя на Мистера Мартина.
– Вовсе нет, – мужчина улыбнулся, – Бартчет был настроен скептично, признаюсь, так как вы девушка в спорте, но он забрал свои слова сразу же после первого матча. После остальных трех он уже с пеной у рта твердил, что вы – революция в истории спортивного телевидения. Возможно, карьера теле- и радиоведущей вам была предначертана небесами…
Небеса.
Если только небо не звали Карлайлом Шервудом. Благодаря ему я стояла сейчас здесь. Всё это благодаря ему. Мои губы задрожали, но я заставила держать себя в руках.
Я ещё раз обняла Мистера Мартина, отблагодарив его за неожиданный подарок, и моргнула в тот момент, когда поняла, что не знала время возвращения обратно.
– А когда…
– Завтра, – уверил меня
