что стоит того, чтобы за него погибать. А мы, растерянные дети, бьёмся мотыльками о его пламя, теряемся в постоянных поисках ориентиров, якорей, страховок. Каково мне было теперь узнать, что однажды я единолично владела главным кумиром и героем Квертинда? Каково осознать, что никто и никогда не сможет с ним сравниться в моей жизни? Паршиво. Но необходимо.
Ренуард поблагодарил за цветок, сунул его за ухо. Я подвинулась ближе, поправила его волосы, подавив желание дотронуться до тонкой перламутровой полоски шрама, и улыбнулась. А потом отвернулась.
– Знаешь, я сейчас хребтом чувствую твоё поганое настроение, – он взял меня за подбородок, не позволяя отвести взгляд. – И это худшее из всего, что только могло произойти. Я бы охотнее позволил себя расчленить, чем весь вечер лицезреть твою грусть в моём обществе. Так не пойдёт.
Он выкинул бутылку в кусты, спрыгнул на дорожку.
– Идём, – скомандовал Батор и поторопил: – Идём сейчас же!
– Куда? – хлопнула я глазами.
– Едем в Ирб! – он взял меня за руку и потащил за собой, буквально побежал вдоль клумб и ограждений. – Я прибыл сюда на личном дилижансе, и он этой ночью в нашем распоряжении. Клянусь, Юна, мой Лэрион – самый быстрый дилижанс в Квертинде. Он может преодолеть даже поле. И мне придётся сожрать свои перчатки, которые я, кстати, забыл на балу, если Лэрион не поможет преодолеть ещё и твою тоску!
– Подожди, – попыталась я сопротивляться.
– И не подумаю! – заявил Ренуард, ускоряясь. – Я слышал, что ты была только в Мелироане, и это неприглядная деревня по сравнению со столицей южного удела. Если тебя вдруг одолевает печаль – нет в Квертинде города лучше Ирба, для того чтобы её прогнать. Этим и займёмся.
Мы нырнули в увитый розами коридор. Я едва успевала перебирать ногами в туфлях, перескакивала лужи и даже вовлеклась в это суетливое бегство. Когда-то Каас показал мне Кроуниц, и я беспросветно влюбилась в этот северный город. Может, Ирб тоже сумеет меня удивить и правда поможет забыться?
– Карусели, – Ренуард загнул палец. – Бродячие артисты, – загнул ещё один. – Иллюзии и фокусы, – третий палец присоединился к уже загнутым. – Лавки с редкостями. Витрины драгоценностей. Фонтаны вина. Карнавал. И… бордели!
Он остановился так резко, что я на него налетела. Схватил меня за лацканы своего же сюртука и придвинул ближе.
– Хочешь побывать в борделе? – серьёзно спросил Ренуард, заглядывая мне в глаза. Тонкий запах его духов перебил аромат вина. – Увидеть свидания высокопоставленных гостей сквозь потайную ширму? – Его губы, такие мягкие, шёлковые, скользнули по моей скуле, и это оказалось приятно. – Или в бойцовских театрах, где мужчины сражаются насмерть? – Он вытянул из причёски белый локон и зажал его над своей губой, имитируя усы. Смешно зашепелявил: – Хочешь, мы встретим рассвет на самой высокой башне Квертинда – знаменитой колокольне короля Уиллриха?
– Хочу, – неожиданно для себя прошептала я.
– Тогда поторопимся!
Батор вновь потащил меня – мимо фонтанной площади со статуей Мелиры, мимо увитых виноградом столбов, мимо высокой травы. Он бежал так же, как я недавно из танцевального зала, сквозь темноту ночи и дурман собственных мыслей, пока не врезался в неожиданно возникшую преграду.
Ренуард пошатнулся, сделал шаг назад.
Жорхе Вилейн стоял ровно посередине раскрытых для гостей ворот, заложив руки за спину. И вид его не предвещал ничего хорошего. Весёлой поездки в Ирб – уж точно.
– Во имя Квертинда, ваше сиятельство, – спокойно обратился Жорхе, как и положено, обхватывая тиаль.
– Твою ж мать, стязатель! – выругался в ответ Ренуард. – Дай нам пройти!
– Вынужден напомнить, что по приказу консула Верховного Совета, её сиятельство леди Эстель не может покидать стен академии.
Я тяжело вздохнула.
– Если ты сейчас же не…
– Ренуард, – перебила я парня и заметила, как странно взглянул на меня Жорхе. – То есть господин Батор. Думаю, поездку в Ирб придётся отложить. Я совсем забыла, что меня ждут неотложные дела в замке. Это… – я виновато посмотрела на стязателя.
– Это связано с расследованием дела, – не стал скрывать Вилейн. – Леди Эстель сейчас не в том положении, чтобы посещать места увеселения. Лучше всего прямо сейчас ей подняться в личные покои.
– Но бал ещё идёт! – возмутился Ренуард Батор. – Мы можем вернуться в танцевальный зал и поиздеваться над гостями! Или ещё погулять по саду. Мы ведь только-только начали узнавать друг друга. Юна, я не желаю с тобой расставаться.
Как бы мне ни хотелось сбежать, я вынуждена была признать, что самым мудрым решением в данной ситуации будет согласиться со стязателем. Мне действительно не стоило лишний раз мелькать в городе. Но… было кое-что ещё, что удержало меня от побега. «Заставьте мужчину желать ещё одной встречи с вами. Оставьте его голодным», – зашелестели травы голосом Лаптолины.
– Жорхе прав, – я опустила глаза. Сняла сюртук, протянула его хозяину. – Сегодня мне больше не стоит появляться в обществе. Мне жаль, ваше сиятельство.
Ренуард перехватил мою руку, привлёк к себе и шепнул:
– Этот стязатель плохо на тебя влияет. Мне его убить?
Я рассмеялась. На этот раз вполне искренне. И сделала то, что хотела сделать весь вечер: провела пальцем по лицу Ренуарда, строго по тонкому шраму. Он зажмурился, как довольный кот.
– Стязатель Вилейн – не тот человек, что заслуживает смерти, – шепнула я.
– Значит, мне придётся убить Кирмоса лин де Блайта, – как-то слишком серьёзно проговорил Ренуард.
Жорхе хохотнул в стороне. Я грустно улыбнулась:
– Мне пора. Господин Батор…
Я мягко высвободилась из его объятий, сделала реверанс.
– Госпожа Горст, – кивнул он и поцеловал мою ладонь.
Я развернулась и пошла прочь. Стязатель двинулся за мной.
Подумалось, что и нетерпеливый избалованный Ренуард станет меня преследовать, поэтому я обернулась. Но он так и остался стоять в воротах, провожая нас взглядом. Небрежный, немного хмельной, с развязанными лентами сорочки на груди, он заложил руки в карманы брюк и вскинул подбородок. О чём он думал сейчас? Не знаю. Но я хотела, чтобы обо мне.
Когда я вошла в двери замка, было уже за полночь.
Возвращаться на бал я и правда не собиралась, поэтому сразу направилась к лестницам. Но в голубой гостиной всё-таки остановилась. Свернула к танцевальному залу и из темноты коридора окинула взглядом гостей – тех, кто ещё и не думал уезжать.
– Решила соблазнить ещё кого-нибудь? – едко спросил из-за спины Жорхе.
Играл катронет – самый медленный и интимный танец из всех существующих. Пар на паркете был немного. Приин тесно прижималась к тому самому мужчине, с которым открывала бал, легко покачиваясь под тихие звуки. Финетта о чём-то оживлённо болтала с Матрицией в тени цветочного
