фонтана, Талиция стояла у открытых дверей и рассеянно улыбалась черноволосому парню со следами кровавой магии на ладонях.
– Только свой сладкий сон, – рассеяно бросила я, убедившись, что гостей на балу не прибавилось.
Отвернулась и тихо побрела в свою комнату, стараясь не привлекать к себе внимание ни гостей, ни сестёр, ни слуг. Уже за закрытыми дверями, оставшись в одиночестве, тяжело рухнула на кровать прямо в платье.
Несмотря на усталость, я чувствовала, что сделала всё правильно. Гордость за саму себя, ощущение грядущих перемен и предвкушение того, что мои решения и действия приведут наконец именно к тем последствиям, которые я и желаю видеть частью своей судьбы, затмили собой всё.
И только где-то на самом краю сознания пульсировала зарождающаяся головная боль. Всё, что я делала сегодня и всегда… Все старания и усилия… Вся я, от макушки до пяток, были ради чуда.
Но оно не свершилось.
Настоящий Кирмос лин де Блайт на настоящем балу так и не появился.
Глава 11. Преступление или спасение?
Как сладок сна конец, и новое начало
Уже зовёт меня на бой с самой судьбой.
Пусть замыслу богов я снова проиграла,
Но всё ещё дышу под Красною Луной.
Эту песню за два года я изучила лучше, чем своё отражение в зеркале. Мелодия, в отличие от последнего, всегда была постоянной: щелчок, тихие звуки, голос Сирены Эстель. Звонкие переливы до боли знакомого, въевшегося в сознание тембра. Финальные ноты и… ещё несколько секунд звучит особая гудящая тишина, а потом всё смолкает. Это значит, что пора подниматься. В новый, ежедневный бой с самой судьбой.
– Госпожа, госпожа, – запричитала Стрилли, – прошу вас, не торопитесь, лу-ли! За опоздание Арму снова лишат жалования, и это будет оборот колеса справедливости, возвратная энергия «Сунь-лу-тут»!
– Кряхт, – выругалась я и резко села на кровати.
Недовольные служанки стояли рядом, покорно ожидая моего пробуждения. Эсли держала свежее платье для завтрака, Арма – мягкие кожаные туфли с вышивкой, а довольная Стрилли кружила по комнате, собирая в стопку расписные тарелочки. Старинный пузатый сервант, кое-где потёртый от времени, стремительно пустел. На место посуды рудвик водружала невесть откуда взявшиеся подковы, ещё грязные от слякоти. И кубок, забитый алыми свечами, мелкими розами и пшеницей. «Для укрепления любовных чар», – любезно пояснила Стрилли, когда я вопросительно подняла бровь.
– Ваше сиятельство, сёстры и госпожа Првленская уже собираются в Голубой гостиной, – немного обиженно сообщила Эсли.
– Да, – я хотела резко отдёрнуть прозрачный балдахин, но запуталась в нём и Арма пришла мне на помощь. – Да-да, я… поднимаюсь.
После торопливых утренних процедур, спешного одевания и быстрой укладки волос – Эсли на этот раз только причесала спутавшиеся за ночь кудри и подхватила их голубой лентой – мы наконец вышли из комнаты.
– Ох, как на вас вчера смотрел господин Кастернад, госпожа! – шепнула Эсли из-за правого плеча. – Я думала, съест глазами. Вы были самой красивой среди мелироанских дев, Девейна мне свидетельница!
– Ха! Ты тоже заметила, Эсли-если? – ухнула Арма. – Это тот тощий и низкий, с усами? Да он едва ли выше госпожи! Тоже мне, жених! – она рассмеялась. – Я бы такого переломила в два счёта. Он на боевой арене и минуты не продержится. – Мы свернули за угол, и Арма врезалась в одну из ваз, но быстро вернула ей равновесие и как ни в чём не бывало продолжила: – А тот пузатый? Ушлый старикан! Я дважды преграждала ему путь, когда он намеревался подобраться к леди Горст.
– Хорошо, что его сиятельство Батор спас леди Эстель от притязаний, – мило хихикнула Эсли. – Не то пришлось бы накладывать мази от мозолей, как госпоже Дельской. Её служанка приходила ко мне ночью за лечебными притираниями. Сообщила, что несчастная всю ночь промучилась от боли в ступнях, пока наутро к ней не пришла сестра Мозьен, чтобы исцелить натруженные ноги.
Я улыбнулась уголком губ. Вот и Хломана узнала, что у безумных затей есть последствия. Наверняка она уже прокляла часы, купленные у Ганса Рилекса. Но всё же я сочувствовала сестре Дельской и немного – её служанкам.
Впрочем, мне впору было сочувствовать и своим, потому что, когда мы вышли на балконет, нависающий над Голубой гостиной, я увидела, что стол-аквариум пуст. Нет, конечно, он был накрыт к завтраку, как всегда, и даже поднос с утренними письмами для Лаптолины был на месте, но за столом не было никого – ни сестёр, ни госпожи Првленской, ни слуг.
Я ускорила шаг и почти побежала по светлой ковровой дорожке. Сердце подскочило к горлу. Опоздала! Я всё-таки опоздала на завтрак! Благородные девы уже разошлись, а Лаптолина рвёт и мечет!
Первым порывом было броситься вниз по лестнице, найти Првленскую, оправдаться, извиниться или, в конце концов, устроить скандал, но я сдержалась. Расправила плечи и, аккуратно подобрав юбки, начала медленно спускаться.
Тут-то я и заметила Жорхе. Он стоял внизу, поставив ногу на первую ступень. Стязатель терпеливо ждал, пока я, придерживаясь за перила, одолею длинную лестницу под ветвями фикуса. В хитром прищуре и довольном виде скрывалась какая-то загадка, а под мышкой Жорхе держал большой свёрток холщовой ткани.
– Доброе утро, стязатель Вилейн, – официально обратилась я, поддавшись образу благородной девы.
– Отличный день для хороших новостей, ваше сиятельство, – охотно поддержал мою игру Жорхе. – И для моего эксперимента над благородными девами.
– Эксперимента? – улыбнулась я уголком губ. – Надеюсь, ты не скинул их в кристальный колодец для проверки благородства?
Жорхе хмыкнул.
– Все леди уже ждут вас в кабинете госпожи Првленской, – пояснил стязатель и предложил мне локоть. – Они собрались там по моей просьбе до завтрака. Я сказал им, что хочу сообщить важные новости со вчерашнего бала. Кое-что произошло.
Я охотно оперлась на руку Вилейна, и мы зашагали по паркету гостиной. В открытое круглое окно влетел порыв ветра, и лёгкая занавесь преградила нам путь, но Жорхе резко её отдёрнул, будто та покушалась на мою жизнь. Аппетитный запах завтрака – горячих отваров и свежей выпечки – приятно дразнил. Но вместо голода я ощутила резкий укол страха.
– Что-то с ментором? – тихо спросила я. – Он вчера не пришёл, потому что… не смог? – Мысли лихорадочно запрыгали от ужасных предположений к откровенно кошмарным. – Он жив?
– С ним всё в порядке, – успокаивающе похлопал меня по ладони Жорхе. Иверийская корона сверкнула на бордовой перчатке. – Я специально не стал пояснять, что речь пойдёт о расследовании убийства Тильды Лорендин, чтобы не спугнуть вероятного убийцу. Девушки расслаблены и веселы после бала, самое время застать их врасплох.
– Ты
