в убийстве. Тебя не было с сёстрами в ту ночь?
Сестра Дельская расправила юбку и аккуратно подвинула чашку с блюдцем в центр салфетки.
– Первый удар нанесла я, – спокойно ответила девушка и подняла глаза. – В спину. Точно так же, как когда-то ударила она, сталкивая меня в колодец. И идея тоже была моей. Мы планировали это несколько дней. Сперва хотели выманить Тильду Лорендин в сад, к колодцу. Никто из нас не подал бы ей лестницу. Но в ту ночь она сама собрала всех сестёр, потому что увидела леди Горст в коридоре. Юна была одна, беззащитна, в домашнем платье и даже без бархотки. И Лорендин решила, что заклеймит её с нашей поддержкой. Она, как и мы все, понимала, что невозможно справиться в одиночку. Только с помощью сестринства.
– Глупая Лорендин, – улыбнулась Приин Блайт, нервно покачивая туфелькой. – Считала себя умнее остальных, но так и не смогла понять, что сестринство – это не только статус и красивое название, но и обязательство защищать и оберегать девушек. Это не соперничество и не борьба за звание лучшей. Настоящая сестра помогает другим сиять, а не стремится затмить их своим блеском.
Девушки притихли.
Ключница захрипела, согнулась пополам, закашлялась, из-под маски брызнули капли крови. Но отчего-то никто этого не заметил. Я хотела позвать на помощь, но женщина схватила меня за руку и отрицательно покачала головой.
– Госпожа Првленская, – снова подала голос Хломана, – вы всё это время благоволили мне. Позволили заниматься любимым делом и похлопотали, чтобы я получила разрешение. Скрыли от Кирмоса лин де Блайта то, что из-за мутаций кровавой магии я не смогла принести обет Девейны. Позволили мне на деле доказать преданность сестринству и академии. Вы были добры ко мне, как и все сёстры, невзирая на мою склонность. Будет справедливо, если наказание понесу я.
Зидани Мозьен уверенно прошла по ковру и встала за спиной Хломаны, положила ладонь ей на плечо в знак поддержки. Леди Дельская крепко сжала руку сестры и грустно улыбнулась.
– Юна, прости нас за то, что мы подставили тебя, – Зидани повернулась в мою сторону. Я растерялась, переводя взгляд со страдающей ключницы на неё. – Мы рассчитывали, что репутация ментора и твоё положение защитят тебя от ареста. Так и случилось. Но, если бы это зашло слишком далеко, если бы тебя обвинили… Я бы призналась, только чтобы наше преступление не причинило тебе вреда. Я не жалею, что убила Тильду Лорендин. Госпожа Првленская, – обратилась целительница, будто главным судьёй здесь была именно Лаптолина. – Вы учили нас защищать Квертинд, его верноподданных и друг друга. Именно этим мы и руководствовались, когда решились на этот шаг. Быть может, это лучшее, что мы сделали в роли мелироанских благородных дев. Возможно, нами в этот момент руководил сам призрак Мелиры.
– Если и идти под суд, то всем вместе, – заявила Матриция.
Они с Финеттой тоже подошли к Хломане, коротко обняли её и встали рядом, преисполненные решимости. Следом тихонько просеменила Талиция, пряча глаза. Показалось – от меня.
Лаптолина Првленская перестала стучать по столу трубкой и набила её листьями баторских благовоний. Рассеянно огляделась в поисках горящей свечи и, так и не найдя источника огня, тяжело и как-то обречённо вздохнула. Все внимательно следили за её действиями и ждали вердикта.
– Позвольте, – Жорхе приблизился, воззвал к Омену. В трубке вспыхнуло крохотное пламя.
Лаптолина не поблагодарила, только глубоко затянулась и выпустила струйку дыма. Откинулась на спинку и посмотрела в потолок.
– Столько усилий… – проговорила она, наблюдая, как дым пронзают лучи вновь выглянувшего солнца. – Столько усилий ради того, чтобы всё пошло прахом. Столько лет выстраивать священный образ мелироанской девы, чтобы всё рухнуло в один миг.
– Госпожа Првленская, – стязатель убрал спицы, обернул их в холстину, – я бы не стал спешить с выводами. Я нарочно собрал здесь всех без лишних свидетелей и замкнул дверь – чтобы никто из служащих замка не смог застать нас врасплох. А ключница, как вы понимаете, будет хранить тайны замка.
Лаптолина заинтересованно повела головой. Затянулась ещё раз.
Ключница замерла и прислушалась.
– Я не стану никого судить и доносить ни в ложу, ни в консульство. Вам решать, как поступить с воспитанницами, – Жорхе кивнул на притихших девушек. – У меня только одно условие: с Юны Горст все обвинения должны быть сняты. А будет ли отвечать одна леди или сразу все… или даже вовсе не леди, мне не важно. Но хочу предупредить: семья Лорендин не оставит виновника в покое и добьётся сурового наказания. Вполне вероятно, казни. Закон на их стороне. В лучшем случае, это будет Зандагат, где всё равно никто долго не протянет. Не думаю, что можно рассчитывать на длительные разбирательства.
Девушки дрогнули. Финетта ахнула, рассеянно схватилась за брошь-стрекозу на своём платье. Зидани тяжело опустилась на диван. Но никто не сделал и шагу назад.
– Что же прикажете делать? – Лаптолина постучала пальцами по столу. – Долг велит нам всем нести ответственность за преступление. Но он же велит нам хранить чистоту и репутацию мелироанской девы.
На мгновение я задумалась над вопросом Првленской. Что теперь делать? Сдаться сразу всем? Выдать одну из сестёр?
Отослать на казнь Финетту или Матрицию – загубить сразу две жизни. Разлучить их – немыслимо. Свалить всю вину на беременную Приин Блайт, у которой на неделе счастливая свадьба? Невозможно. Целительский потенциал Зидани Мозьен, её доброта и забота о детях – огромный вклад в будущее королевства. Из всех нас она как никто была нужна Квертинду. Талиция – веллапольская княжна, и если Квертинд посмеет посягнуть на её свободу, нам не миновать войны. Оставалась…
Крючковатые пальцы ключницы крепко стиснули мои запястья, и мы вместе зашипели. Но я была рада отрезвляющей боли – она заглушала ужас момента. Жаль, что ненадолго.
– Всё очевидно, – заговорила Хломана. – Никто не удивится, когда я заявлю о своём преступлении. Моя ненависть к Тильде, мотив преступления и изначальная кровавая склонность – отличные аргументы, которые безоговорочно убедят расследование. Простая аналитика и рассудочный довод.
– Хломана, – позвала я.
Голос сорвался, потому что я, кажется, заговорила впервые с того момента, как переступила порог кабинета. Я прочистила горло и повторила:
– Хломана, ты была права. Мы с тобой и правда похожи. Думаю, Жорхе подтвердит: из тебя получился бы отличный стязатель. Иногда ради благополучия приходится становиться палачом…
Я осеклась на полуслове, потому что комнату заполнил ужасный булькающий звук. На юбку платья брызнули капли крови, и я, не удержав тяжёлое тело ключницы, повалилась вместе с ней на пол. С громким стуком рухнул декоративный
