самого начала здесь была незначительной.
– Я никуда не пойду! – не сдавалась Талиция, когда я уже почти оказалась в коридоре. – Вы сами говорили, что долг велит нам нести ответственность за преступления. Мне это велит ещё и моя совесть.
– Леди Веллапольская, мы обсудим это с вами позже, – пообещала Првленская.
– Нет, – упёрлась Талиция. – Если я и могу что-то исправить, то сейчас.
Я подняла краешек губ. Отважная маленькая княжна решила сразиться с судьбой во имя справедливости. Пойти против лицемерных правил, которые ей навязывали. И я могла бы это понять, но упрямство Талиции только развеселило меня. Не просто развеселило – я восторжествовала. Мне захотелось узнать, как далеко сможет зайти сестра Веллапольская в своих поисках истины и к чему это в итоге приведёт. Мне захотелось хоть раз стать наблюдателем. Точнее – продолжить им оставаться, ведь с самого утра я только и делала, что наблюдала со стороны, но… Уже переступив порог, я остановилась и оглянулась.
– Ни за что. Вы слышали моё решение, – ответила Талиция Жорхе Вилейну, когда тот вежливо попросил её выйти.
Я вздохнула. И, развернувшись, быстро подошла к веллапольской княжне.
– Сестра, – я постаралась придать голосу мягкости. Осторожно коснулась девичьего плеча. – Прошу, идём. Нам нужно поговорить.
Талиция дёрнула подбородком, но промолчала. В зелёных глазах мелькнуло сомнение. Я видела, как в её душе развернулась борьба между принципами и любопытством. И мне предстояло сыграть на стороне последнего.
– О Кирмосе лин де Блайте, – не моргнув глазом, соврала я.
Кажется, от произнесённого вслух имени ментора вздрогнули все, кроме меня. Словно заклинание, оно сработало безотказно: Жорхе Вилейн нахмурил брови, госпожа Првленская вцепилась в меня взглядом, а Талиция… Талиция всё-таки уступила и позволила себя увести.
Я взяла княжну за руку и, умудрившись сделать на прощание короткий поклон, вывела за собой обескураженную девушку, как телёнка на привязи. Что делать дальше – я не имела представления. Кажется, я была удивлена своим поступком не меньше остальных.
– Вы с ним говорили обо мне? – донеслось мне в спину.
Я тащила Талицию сквозь лабиринт голубых коридоров, поднималась по редким ступеням и пыталась придумать ход беседы. Мы шли быстро, почти бежали, пока не оказались на открытой галерее, отгороженной от бассейнов балюстрадой. Здесь всё располагало к прогулке благородных дев: лёгкие занавеси подвязали к высоким колоннам, плетёные лавки прикрывали разноцветные бархатные подушки, а на маленьких круглых столиках стояли кувшины с цитрусовой водой. Вдоль светлых перил ограждения гулял огромный ярко-зелёный попугай. Свежесрезанные цветы благоухали в пёстрых вазах. В саду трудились свиры, из-за высоких кустов мелькали уши рудвиков. Мелироанская Академия жила своей жизнью, безразличная к трагедии главных обитателей.
– Он тебе что-то рассказывал, – уверенно проговорила княжна. – Я знаю, что вы близки и он не мог не говорить обо мне. Скажи честно, это были слова восхищения или презрения? Как часто он говорил обо мне? Или, может… писал?
– Ничего подобного, – я резко остановилась, поймала Талицию за плечи и несильно встряхнула.
Девушка вскрикнула от боли и скривилась. Я отпустила её, поняв, что перестаралась. Сложила ладони перед собой в извиняющемся жесте и не придумала ничего лучше, чем сказать правду:
– Талиция, я не общаюсь с ментором. Ни лично, ни в переписке. Мне нечего рассказать тебе, кроме предостережений, что ты должна быть очень осторожна. Что ты должна думать не только о себе, но и о Квертинде, о квертиндцах и их благополучии… – Я запнулась, понимая, что не смогу доходчиво объяснить ей всё, что она должна понять сама.
Девушка смотрела на меня, не мигая, в ожидании продолжения. Пауза затягивалась.
– Толмунд! – наконец выругалась я. – Видишь ли, всё сложнее, чем кажется на первый взгляд. Тебе не раз ещё придётся сталкиваться с принятием сложных решений, но важно продумать последствия…
Окончательно запутавшись, я отвернулась. Прижала ладони к глазам. Как сказать ей, что лучшее, что она может сделать для Квертинда, это не создавать проблем? Лучшее, что сейчас мы можем сделать для него.
– Именно это я и делаю, – обиженно заявила княжна. – Кто-то должен выступить на стороне чести и справедливости, невзирая ни на что. Выдать несчастную ключницу за убийцу – варварство! Разве ты не видишь, что происходит? Разве не понимаешь, что это неправильно?
– Она всё равно скоро умрёт, – вырвалось у меня.
– Нет, – затрясла головой Талиция и попятилась от меня. – Нет, я не стану, как ты. Не стану, как вы все здесь. Я не хочу поддаваться этому…
Сестра отступала стремительно и зло, она уже почти побежала обратно.
– Да хватит изображать из себя невинную принцессу! – рявкнула я так, что из сада вспорхнула стайка птиц. Дворники застыли, заметив нас, и я подошла ближе, понизила голос, но не сменила тон. Зашипела, как змея: – Ты в Квертинде, икша тебя дери, а не в детской сказочке, где добро всегда побеждает зло. И ты, – я сглотнула. – Ты можешь стать королевой. Пора привыкнуть к тому, что репутация превыше правды. У тебя осталось не так много времени, чтобы повзрослеть, маленькая княжна. Иначе…
– Иначе что? – дерзко спросила Талиция.
– Иначе ты подведёшь всех, кто от тебя зависит, – спокойно ответила я. – Свою страну, Квертинд. Миллионы людей. Кирмоса лин де Блайта. Я знаю это, потому что однажды мои убеждения и порывы толкнули меня именно к этому. Я подвела всех. И своего ментора – в первую очередь.
Талиция часто захлопала глазами. А потом закрыла лицо ладонями.
– Прости, – донёсся глухой голос. Девушка замотала головой, отняла руки. Слёзы чертили на её щеках ровные блестящие дорожки и делали Талицию действительно ребёнком. Маленькой одинокой девочкой в чужой стране, брошенной в самую гущу жестоких событий.
– Боюсь, я не смогу изображать ложное благородство, Юна, – хныкала княжна. – Я растеряна, подавлена и так виновата. Я устала играть в эти игры…
– Сестра, – я аккуратно взяла её за подбородок, подняла лицо, чтобы заглянуть в глаза. Вытерла большим пальцем мокрые щёки девушки. – Мы никогда не перестаём в них играть. С этим можно только смириться и извлечь пользу. Я верю, что ты ещё исправишь мир к лучшему, но сейчас, когда нам всем грозит опасность, следует затаиться и копить силы. Защищать друг друга и весь Квертинд. Когда мы с тобой выберемся отсюда, ты и я, мы должны будем вернуть то, что давно уже задолжали людям.
– Но что мы можем дать им? Мы ведь слабые девчонки, бессильные перед трудностями. У нас нет ничего, – хлюпнула носом Талиция.
– Мы можем дать им искреннюю веру в себя. Доброту. Силы и надежду. Праздничную радость. Это, – я улыбнулась, – не ничего.
