очевидно, консул не принял слова о войне всерьёз. Возможно, мои намерения и правда были недостаточно обоснованы… И мне вдруг стало стыдно за свою резкость. Но стоило поразмыслить об этом в другом месте.
Стряхнув с плеч снежинки, я молча поцеловала кончики пальцев и на прощание дотронулась до мраморного сапога Грэхама. Направилась к выходу вдоль ограды, но, когда поравнялась с Чёрным Консулом, всё-таки остановилась.
– Вокруг нас с вами, господин лин де Блайт, боль не утихает, – сказала я, не удостоив его взглядом. Теперь я смотрела на город, который он рассматривал минуту назад. – И лучше бы вам подготовиться к потерям… или оградить близких. От Квертинда и от себя, – я наклонилась ближе к его уху и прошептала: – У экзарха Аргана не было иного выбора, кроме служения. Нет его у меня. И нет его у вас. А у Юны Горст он ещё есть. Постарайтесь сделать так, чтобы вам не пришлось высекать и её надгробие.
На короткий миг показалось, что следующий вздох станет для меня последним – резкий взгляд консула был полон желания убивать. Но я не дрогнула и ничем не выдала эмоций. Отвернулась и зашагала прочь, разгоняя снежную пыль полами плаща.
Кирмос лин де Блайт остался стоять у могилы Грэхама.
Смотрел ли он мне вслед? Думал ли над моими словами? Неизвестно.
Но одно я знала точно: час слабости и горя в расписании Великого Консула закончился.
Наступал час правления.
***
– …Верховный Совет объявляю открытым, – раздалось под мозаичными сводами Колонного зала.
Высокие двери с консульскими весами закрылись. Собравшиеся за столом ожили, готовясь послужить королевству. Издалека доносился привычный звон колоколов Лангсорда. Толстые стены Претория приглушали звуки, но Йоллу всё равно различил голос Храма Семи Богов. Именно так пели самые большие в Квертинде колокола главного святилища королевства, лу-лу.
Рудвик-секретарь решительно выпятил животик. Заметив на другом конце стола Велора лин де Лавотьена – нового экзарха, Йоллу не дрогнул и даже не дунул в ус. На этот раз за столом с идеально гладкой скатертью присутствовал человек куда страшнее главного стязателя.
Чёрный Консул.
Все видели, как он сел, непозволительно беспечно откинувшись в кресле, и колко, опасно посмотрел на бледную девочку. Йоллу забеспокоился и поправил брошь с весами. «Может ли тонкое остриё булавки стать оружием, лу-лу?» – промелькнула в голове рудвика слишком смелая для него мысль.
– Перед началом Верховного Совета хотелось бы представить вам не только нового экзарха королевства Квертинд, господина лин де Лавотьена из знатного и уважаемого в королевстве рода, но и нового дипломатического консула господина Ульфгера Биттернака, – ровно отчеканила Ванда Ностра. – Ваша милость, прошу.
Великий Консул приглашающе кивнула, и господин Биттернак горделиво вытянулся в полный рост. Собравшиеся за столом с нескрываемым удивлением переглянулись.
– Имею честь быть представленным, – с серьёзным лицом проговорил Биттернак. – Смею заверить, что все деяния мои и стремления направлены во благо королевства и всех его верноподданных. Во имя Квертинда!
– Во имя Квертинда, – нестройным хором отозвались консулы.
Кирмос лин де Блайт промолчал, отчего нервозность Йоллу стала заметнее. Один вид кровавого мага угнетал, как нечистая совесть. Рудвик чувствовал, что он измарался во тьме этого страшного человека, словно в чернилах. Или в чём-то похуже, лу-лу.
Брезгливо фыркнув, Йоллу перевёл взгляд на нового дипломатического консула.
Ульфгера Биттернака бледная девочка назначила незадолго до совета. В официальном отчёте Джулии говорилось, что Биттернак – блестящий делегат Претория, учтивый, хитрый, изворотливый. Помощница бледной девочки говорила много хорошего о новом консуле, но рудвику он напоминал слизня – худой, тонкокостный, с узким лицом и при этом неспешный, текучий, как студень. Слишком молодой для должности, лу-лу.
– Если не ошибаюсь, два года назад именно вас рекомендовал Орлеан Рутзский для назначения на должность секретаря Верховного Совета, – тихо откашлявшись в кулак, сказал консул Батор. – Наместник Галиофских утёсов обрисовал вас, как талантливого политика. Но в те времена его милость Камлен Видящий, да примет Девейна его в свои сады, категорически отказал вам в должности.
– Да, – растерялся Биттернак. – Всё так, но…
– Я сама предложила господину Биттернаку эту должность, – встряла Ванда Ностра и обратилась к новому консулу: – Отныне вы – официальный дипломатический консул, и я призываю вас пользоваться этим статусом в интересах государства. Вам поручено представлять Квертинд за пределами его границ и внутри королевства. Также в ваше ведение входит рассмотрение запросов от наместников, надзор за региональными консульствами, поддержка артели целителей, промышленников и промысловых объединений. И другие не менее важные королевские дела. Полный список обязанностей мы составили с учётом текущих потребностей. Йоллу, – позвала бледная девочка.
Рудвик опешил от скорого развития событий, но не сплоховал – тут же зацокал по мраморным плитам, достал из портфеля новенький, туго свёрнутый и заверенный консульской печатью пергамент и с учтивым поклоном вручил его слизню. Тот взял подношение несмело, двумя пальцами, будто опасный артефакт. Часто заморгал.
– Прошу вас в самое ближайшее время ознакомиться и направить мне замечания, если таковые будут, через моего секретаря, – добавила Ванда.
Йоллу почувствовал на себе удивлённый взгляд новоявленного консула, подобрался от пяток до кончиков ушей и запыхтел. В этот миг весь его наряд – бордовый камзол из бархатной ткани, белые митенки и новая шляпа с пером пеликана – кричали о важности того, кто с гордостью носил величественные доспехи секретаря Великого Консула. Это вам не мелюзга в сувенирной лавке, лу-лу!
Генерал лин де Голли закряхтел, комкая скатерть на столе, и в установившейся тишине этот звук показался громом среди ясного неба. Консулы молчали. Молчал и сам Биттернак.
– Поздравляю вас, – прервала затишье Ванда. – Это ответственная должность и большие перспективы. Кто знает, быть может, однажды вы будете сидеть на моём месте, – в льдистых глазах сверкнуло ехидство. – А чтобы бремя власти не казалось столь тяжким, я назначаю вам миллион лирнов подъёмных вдобавок к регулярному жалованию.
– Ваша милость, – потрясённо выдал Биттернак. – Я и не рассчитывал на такой приём с вашей стороны. Благодетельница!
Губы слизня задрожали. В благодарном исступлении он спешно подошёл к бледной девочке, взял её руку, казавшуюся голубой на фоне тяжёлой бордовой мантии, поцеловал. Приложился лбом – и поцеловал ещё раз.
– Господин Биттернак, ваша горячность излишня. Мы на Верховном Совете, а не на светском приёме, – скорее насмешливо, чем укоризненно проговорила Ванда Ностра.
Свободной рукой она подпёрла голову и смотрела на слизня из-под опущенных ресниц.
– Конечно-конечно, – засмущался Биттернак и вернулся на место.
Он сел, сложив руки перед собой, и с готовностью вытянулся в струнку.
– Представление закончено? – усмехнулся Кирмос лин де Блайт.
Йоллу уловил двусмысленность этого выпада и
