ни с кем из присутствующих. Хорошо это было или плохо, рудвик не понял. Только едва заметно почесал животик, лу-лу.
– Я ценю то, что вы смело высказываете свои мысли и не боитесь противоречить мне, – спокойно проговорила Ванда Ностра. – Верховный Совет был создан, чтобы ограничить единоличную власть, и мне нравится, что вы с такой тщательностью следуете этим принципам. Но скажите, господин Биттернак, вы можете предложить лучшие перспективы для Квертинда? Вы сможете предоставить гарантии безопасности верноподданных и благополучия королевства на весь тот срок, что Орлеан Рутзский будет проходит испытание войной? Если вы добудете нам обещание Веллапольского княжества о ненападении, а затем будете так же отважны, как и сейчас, чтобы отправиться с миротворческой миссией в Таххарию-хан, я готова дать вам такие полномочия. Вы возглавите делегацию, как его милость Дилз. Да примут его сады Девейны.
Йоллу заметил, как искривились её губы в лёгкой, незаметной усмешке. Да это же просто ловушка, лу-лу! Каким бы блестящим политиком ни был господин Биттернак, Ванда Ностра явно была лучше него. Йоллу даже побаивался ледяного пламени, что горело теперь в глазах бледной девочки.
Слизень молчал, подбирая слова. Возможно, он бы их подобрал, но Ванда не собиралась долго ждать.
– Если возражений больше нет, предлагаю завершить заседание и сосредоточиться на делах, – величественно взмахнула она рукой.
Никто ей так и не ответил, и тогда госпожа Ностра поднялась, придерживая полы тяжёлой бордовой мантии.
– Достопочтенные консулы, генерал, экзарх, – задрала подбородок Ванда. – Верховный Совет объявляю закрытым. Все оговоренные встречи действительны, предложения и замечания прошу направлять ко мне через секретаря.
Йоллу до того опешил, что подошёл и подал Ванде лапу – совсем как когда-то слепому Камлену. Но она в ответ только добродушно улыбнулась, покачала головой и направилась к выходу самостоятельно, без всякой помощи.
– Верноподданные Квертинда не поддержат ваше решение! – крикнул ей вслед Биттернак. Он наконец-то нашёл нужные аргументы. – Они не поймут нарушения традиций. Народ будет против!
Бледная девочка остановилась. Оглянулась через плечо и посмотрела так, будто стояла не в дверях Колонного зала, а на тронном помосте:
– Это мудрый народ, ваша милость. Он поддержит всё, что мы делаем ради его блага.
Более не задерживаясь, Ванда Ностра вышла прочь, и каблуки её туфель застучали боевым маршем.
Йоллу ринулся следом, придерживая портфель и цокая когтями по сияющему полу.
Рудвик бежал, снова бежал по коридорам Претория и думал о том, что теперь весь Верховный Совет из учёных мужей и достопочтенной леди слышит, как удаляются шаги грозной поступи нового времени Квертинда. То больше не были несмелые шаги бледной девочки, которой Йоллу когда-то носил персики на Аннийский проспект. То были шаги Великого Консула, её милости Ванды Ностра, легендарной предсказательницы и выдающегося политика. Поступь бледной прорицательницы Квертинда, которую когда-нибудь назовут одной из величайших женщин в истории королевства.
***
В узком, маленьком святилище Девейны тесно. В затхлом воздухе нещадно чадит чаша с амброй. От запаха кружится и болит голова, и я не задерживаюсь дольше, чем на одну молитву. Поправляю белокрыльники в ритуальной чаше, коротко кланяюсь статуе богини и наконец выхожу, вверяя себя заботам суетливых служанок и фрейлин.
– Откройте окна, душно, – прошу хрипловатым от дыма голосом, пока несколько пар рук порхают надо мной белыми птахами.
«Откройте окна!» – разносится под сводами.
«Королева велела открыть окна!»
«Открыть окна!»
Высокие стрельчатые рамы скрипят под усилиями коридорных, и в Иверийский замок врывается свежий воздух. Прохладный запах юной весны, молодых почек, сырости и земли из сада несёт с собой крики садовников и птичьи трели. Я глубоко вдыхаю и незаметно кошусь на заколоченные двери старого святилища, куда отец строго-настрого запрещал входить. Интересно, что там?
– Ваше величество! – врывается в мой день Великий Консул, обгоняя гуляющий по коридорам сквозняк.
На ходу он роняет торбу с пергаментами, поднимает её, подбегает. Трясущимися руками смахивает пот со лба, злобно смотрит на фрейлин. Но смягчается, когда понимает, что привлёк моё внимание.
– Как вы сегодня себя чувствуете? – спрашивает его милость Оскар Биффин.
– Превосходно, – ничуть не обманываю я, приподнимая края платья при ходьбе.
Лёгкое недомогание прошло, болезнь отступила силами придворных целителей, и теперь я могу вернуться к делам. Они ждут меня вот уже целый час в Белой гостиной замка, куда я и направляюсь в окружении свиты. Коридор расширяется, спускается к Фруктовому фонтану посреди округлого зала Отдохновения. Умиротворяющие фрески на его стенах всегда поднимают настроение, но сейчас я опускаю глаза на предстоящие ступени и ускоряюсь. Из-под подола платья мелькают атласом новые туфли.
– Ваше величество, вы всё-таки должны прислушаться ко мне, – подстраивается под мой шаг мужчина. – Тимберия – страна отступников, страна зла и тёмных душ. Они предали богов, и боги покарали их лишением магии. Стоят ли эти пыхающие паром чудовища того, чтобы Квертинд повторил их судьбу?
– Первые дилижансы уже ходят между вокзалами. Вок-за-ла-ми, – пробую я на вкус новое для королевства слово, заимствование из страны науки. – Мы с его величеством Уиллрихом обговаривали намерения протянуть транспортную сеть и дальше. Возможно, ещё и по морю пустить новый вид кораблей. Только представьте, насколько это облегчит жизнь верноподданных! Как ускорит развитие экономики королевства и его процветание! Разве могут дилижансы навредить Квертинду?
– Могут, – трясёт головой консул, как будто одного кивка недостаточно. – Нам нужно немедленно прекратить их ввоз и всякое сотрудничество с Тимберией, тем более торговое. Его милость консул Крейс вернулся оттуда, и знаете, какие вести принёс?
– Какие? – улыбаюсь я.
– Тимберийцы считают Квертинд отсталым! – почти выкрикивает консул, и фрейлины осуждающе ахают. – Они смеются над нашими богами и… – Он понижает голос до шёпота и цедит сквозь зубы: – Их лидер назвал наше королевство примитивным и невежественным государством фанатиков. А вас – кровавой королевой-матерью суеверных утопистов. Уж не знаю, откуда первостоятель узнал, что вы посещали, – он боязливо озирается, наклоняется ко мне ближе и одними губами произносит: – Гнездо.
В ответ я только заливисто смеюсь. Оскорбления никогда не причиняли мне обиды, а это высказывание и оскорблением нельзя назвать, ведь в нём проглядывает истина. Однако стоит отдать должное разведке Тимберии… и присмотреться к ближайшему окружению. Увы, об этом лучше не говорить Великому Консулу. Шпионаж, как и противодействие ему, находится в ведении королевы и только королевы.
Служанки и фрейлины смеются вместе со мной, и его милость Биффин оскорблённо замолкает на несколько минут. Когда же мы наконец спускаемся к парадному этажу, Великий Консул покровительственно замечает:
– Так как вы давно не встречались с
