важностью гуся:
– Веллапольцы вряд ли захотят договариваться на иных условиях, ваша милость. Но о скором нападении речи не идёт. Их кнессет выждет момент, когда война с Таххарией-хан истощит военные ресурсы Квертинда, и по итогу битв сделает свой шаг. Возможно, они ударят нам в спину.
– Мне нравятся ваши рассуждения, – похвалила бледная девочка. – Склонна согласиться с подобным ходом мыслей.
– Всё-таки война… – прижала ладони к губам Витта Лампадарио.
Йоллу невольно последовал её примеру.
– Ну что вы, ваша милость, – мягко улыбнулась Ванда, потянулась к женщине и успокаивающе похлопала её по руке. – Квертинд вполне способен удовлетворить притязания Веллапольского княжества. Упрочнить отношения с соседями и получить новые гарантии мира.
– Но как? – пожал плечами консул Батор.
– В этой связи я хочу внести на обсуждение новое постановление Великого Консула, – бледная девочка удобнее устроилась в кресле, положила обе руки на подлокотники. За помпезностью бордовой скатерти никто, кроме Йоллу, не увидел, как тонкие ладони сжали позолоченное дерево. – Своим указом я назначу голосование Верховного Совета для двух одобренных короной Тибра кандидатов на престол.
Над столом пронёсся взволнованный «Ах!» Послышались смешки, громкие вздохи. Консулы завозились, зашуршали ткани и заскрипели кресла.
– А как же традиционные испытания? – потрясённо выпучил глаза Биттернак. – Консул Рутзский уже у цели, у нас есть уверенный претендент…
Ванда Ностра сделала вид, что не заметила всеобщего возмущения, и громко, отчётливо продолжила:
– Испытания – слишком длительный процесс, а король Ирб не успел установить для них сроки. По крайней мере, не для всех. Сколько ещё мы можем ждать, пока Орлеан Рутзский преодолеет все преграды? До его возвращения полгода. Целых полгода! Колоссальный срок, учитывая развитие событий и усугубление ситуации. Ещё Камлен Видящий говорил, что Квертинду нужен король, и как можно скорее. – Великий Консул сделала паузу, позволяя всем оценить весомость её аргументов, и привела последний: – Но даже через полгода мы не можем рассчитывать на коронацию. Ведь последнее, самое важное испытание войной для консула Рутзского может и вовсе затянуться на неизвестный срок.
– П…подождите, так нельзя… – слизень возмущённо оглядел всех в поисках поддержки, но консулы отводили взгляды. – Господин Рутзский почти у цели. Думаю, за последним испытанием дело не станет. Столько битв, столько возможностей… – Биттернак наконец понял, что он единственный, кто противится новому постановлению, и предпринял более решительную попытку: – Ваша милость, будет бесчестно лишить Орлеана Рутзского возможности показать себя на военном поприще и завершить все три испытания, как завещала Иверийская династия. Традиции Квертинда святы, и вот уже две сотни лет продолжается летопись величайшего наследия.
– Вы правы, господин Биттернак, – охотно согласилась Ванда. – Поэтому предлагаю назначить срок, в который его милость Рутзский должен уложиться с последним испытанием.
– Право же, я не знаю, имеем ли мы такие полномочия…
– Полагаю, вы согласитесь, ваша милость, что меньше всего полномочий у нас на промедление, – продолжила напирать бледная девочка. – Оно губительно и грозит катастрофическими последствиями. Квертинду нужен король, и чем скорее, тем лучше. Поэтому я предлагаю назначить дату голосования для претендентов на престол, имеющих к тому времени два пройденных испытания. Думаю, это будет справедливо.
– Справедливо, – поспешно согласился генерал и для убедительности стукнул кулаком по столу.
Консулы же замолчали, обдумывая неожиданные новости. Ульфгер Биттернак покраснел, на лбу его проступили крупные капли пота.
– Какой срок вы рассматриваете? – тихо осведомилась Витта Лампадарио.
– Возможно, полгода будет в самый раз, – подался вперёд консул Батор. Он потирал ладони так, будто скатывал между ними нитку. Массивные перстни сверкали ярче мозаики под куполом Колонного зала. – Войн и стычек, к сожалению для Квертинда и, быть может, к удаче его милости Рутзского, в королевстве сейчас предостаточно. За этот срок вполне возможно проявить свою доблесть.
– Полгода?! – уже открыто возмутился консул Биттернак. – Помилуйте, военные заслуги – это же не финиш на лошадиных скачках!
– Сотня дней, – сказала Ванда Ностра, и от двух коротких слов моментально установилась тишина. – Ровно сотня после возвращения из изгнания. Сотня дней, для того чтобы завершить третье испытание. Таково моё слово.
– Но, ваша милость…
– Это не мой каприз, увы. Обстоятельства вынуждают нас всех к подобному решению, – скороговоркой выдала Ванда Ностра и тут же, не слушая возражений, обратилась к рудвику: – Йоллу, прошу, передай в канцелярию распоряжение составить указ о назначении дня голосования на сотый день двести двенадцатого года. Претендентами выступят Кирмос лин де Блайт и Орлеан Рутзский, уже имеющие по два завершённых испытания. Верховный Совет вынесет своё решение, в случае если у Квертинда ещё не будет короля. Каждый из нас отдаст свой голос за того кандидата, которого считает достойнейшим, – бледная девочка замолчала, обводя взглядом Совет. – А до тех пор мы всей душой будем помогать его милости Рутзскому завершить уготованное ему последнее испытание и всячески способствовать успехам. Пусть семеро богов услышат наши молитвы и помогут ему занять престол согласно традициям.
– Да помогут ему семеро богов, – обхватил свой тиаль консул Батор.
Его жест молча повторил экзарх.
– Как я уже сказал – здравое решение, – поднял вверх палец лин де Голли. – Госпожа Лампадарио, вы возьмёте на себя хлопоты повсеместной огласки нового указа?
– Да… – неуверенно согласилась Витта. – Если это необходимо…
Взгляды устремились к Чёрному Консулу. Все ждали его вердикта. Йоллу замер в неудобной позе, чтобы не нарушить хрупкость момента и не спугнуть величие мгновения. Казалось, даже солнце над куполом Претория прекратило свой бег, протянув лучи к Кирмосу лин де Блайту. Момент истины, лу-лу.
– Надеюсь, что наши усилия, госпожа Ностра, помогут Квертинду в самое ближайшее время обрести правителя. Вы верно заметили, что у Претория больше нет полномочий на промедление, – высказался Кирмос лин де Блайт.
– Что за блажь?! – тут же вспылил Биттернак. И снова вскочил, едва не опрокинув стул. – Вы не имеете права идти против законов королей! Вы не можете отступиться от правила трёх испытаний и устроить… голосование! Это противоречит постулатам, устоям и законности Квертинда!
Он понял, что излишне вспылил, поэтому одёрнул сюртук, мелькнувший вышитыми золотыми коронами, и уже спокойнее проговорил:
– Верховный Совет не может вершить преступления против погибших королей. Я, как слуга народа и королевства, выступаю против этого указа. У меня одно лишь желание – укрепить процветание и величие Квертинда. Предлагаю расширить обсуждение законности нового постановления и вынести взвешенное, мудрое решение на следующем Совете. Три испытания короля – это наша священная история, символ незыблемости традиций Квертинда.
Биттернак хотел ещё что-то добавить, но прикусил язык и опустился на сидение. В своём старании он преобразился, и Йоллу понял, что новый дипломатический консул далеко не слизень. Он не намерен молча соглашаться
