туман застилал мой взор, в туман обратилось время. Всё перестало существовать, словно по велению Иверийской магии.
– Он всегда мечтал покорить Лангсорд, взобраться на самую его вершину, – нарушил моё уединение мужской голос. Я резко вскинула голову и отдёрнула руки, будто меня застали за чем-то неприличным. – С тех пор как приехал сюда. И вот, город у его ног.
– Консул лин де Блайт, – узнала я и стиснула кулаки.
Понадобилось несколько секунд, чтобы вернуть себе достойный вид и, обернувшись, поймать взгляд кровавого мага. Он сразу же заметил слёзы в моих глазах. Неуместные, конечно, и слишком откровенные. Но за время своего недолгого правления я научилась не просить прощения, не искать одобрения и смотреть в глаза не только консулам, но и врагам. Даже если секунду назад поднялась с постели. Даже если меня снедала боль. Даже если я только что вырвалась из оков вечности, увидев смерть своего любимого. Это было необходимо и подчёркивало твёрдость намерений.
– Что вас привело сюда в такой час? – вскинула я подбородок, игнорируя собственные мокрые щёки.
Кирмос лин де Блайт был, как всегда, в чёрном, но на этот раз безупречен: строгий длинный сюртук, застёгнутый серебряной брошью у самого горла, кожаные перчатки и начищенные до блеска сапоги. Только пара выбившихся прядей нарушала строгую элегантность консула. Он как никто другой вписывался в мрачную красоту заснеженного кладбища.
– Полагаю, то же, что и вас, – мужчина сложил руки за спиной. – Личные причины.
Я выдохнула облачко пара и всё-таки отвернулась. Часто заморгала, стараясь сдержать непокорные слёзы, которые всё ещё отказывались подчиняться приказам Великого Консула.
«Бом, бом, бом», – загудели внизу городские колокола.
Заскрипели осины, избиваемые ледяными порывами, потянулась по дорожкам позёмка, запели на разные голоса надгробья и плиты. Какая ирония: эти камни принадлежали мёртвым, но ни один из них не говорил голосом своего хозяина.
– Простите меня, – неожиданно сказал Чёрный Консул, осторожно касаясь моего плеча. Мне стоило некоторых усилий не вздрогнуть и не отшатнуться. – Я не хотел вас потревожить, ваша милость. Это случайный визит, я просто… – он замолчал, хозяйским жестом смахнул снежинки с постамента, придирчиво оценил статую Грэхама. – Это не важно. Оставлю вас, чтобы вы могли побыть здесь в одиночестве.
Скупое прикосновение и внезапная робость Чёрного Консула подействовала на меня отрезвляюще.
– Нет, – удержала я его, когда Кирмос лин де Блайт развернулся, чтобы уйти. – Прошу, останьтесь. В последнее время у нас не было возможности поговорить в Претории, а здесь… Здесь мы можем быть откровенны.
Мужчина кивнул.
Я сделала пару шагов к статуе Грэхама, посмотрела на каменное изваяние оценивающе.
– Прекрасная работа, – заключила я уже твёрдо. – Достойный памятник всему, что здесь похоронено.
Краем глаза заметила, как Кирмос лин де Блайт снова кивнул, принимая комплимент. И спросил:
– И что же здесь похоронено, госпожа Ностра?
– В этой могиле погребены все мои миролюбивые убеждения, – усмехнулась я, довольная тем, что он задал этот вопрос.
– Вот как, – только и сказал консул.
– Консул лин де Блайт, – официальным тоном обратилась я, резко разворачиваясь. – Мы так долго ждали первых успехов в этой войне, что обязаны наградить Квертинд и всех тех, кто проявлял рвение. Мы обязаны подарить людям отмщение. Я хочу, чтобы вы дошли до Таххарии-хан и выжгли её столицу. Хочу, чтобы убили всех мужчин и всех женщин, способных держать оружие. Только так можно остановить войну. Насилие против насилия.
С порывом ветра взметнулись снежинки, обдавая холодным вихрем, но никто из нас даже не моргнул. Его милость долго молчал, пристально разглядывая моё лицо, будто ждал, что я передумаю.
– Жажда мести приводит к губительным последствиям, госпожа Ностра, – наконец заключил Кирмос. – Пока мы защищаем свои территории, мы в своём праве. Но оккупировать Таххарию-хан – совсем другое дело.
– В вас проснулась совесть? – усмехнулась я. – Плохое качество для правителя.
– Это аналитика. Экономика истощена таххарийской и гражданской войной, мы теряем людей в войне и союзников. Не стоит забывать об угрозе вторжения веллапольцев, до сих пор проявляющих удивительное терпение. Армии и ресурсы пригодятся для защиты Квертинда, а не для завоеваний.
– Вы так говорите, потому что вам есть, что защищать, – неожиданно громко сказала я. Почти крикнула. Возглас утонул в тумане. Ветер смахнул слезинку с моей щеки, и я прижала руку в перчатке к краю глаза.
– Долгое время Квертинд был единственным, что я защищал, – мягко и удивительно терпеливо ответил консул лин де Блайт. – Ценой своей жизни и личного счастья я пытался спасти наследие Иверийской династии. Смею заявить, что это не самая плохая цель. Предлагаю вам взять отпуск и хорошо подумать над решениями.
Я истерично рассмеялась. Отпуск? Посреди озверевшего, бессмысленного воя битв и новых угроз? Посреди гуляющего по Квертинду ужаса? Он сам позволил бы себе отпуск?
– Выходит, теперь вы защищаете нечто иное, – вместо новых обвинений едко заметила я. – И даже допускаете… – я запнулась, подбирая слова. – Отпуск.
Кирмос лин де Блайт промолчал, только недовольно скосил глаза. В них мелькнуло что-то хищное, предупреждающее о том, что я слишком близко подобралась к границам, которые не стоит переступать. Но я не собиралась останавливаться. Только не теперь, только не здесь.
– Я знаю, в чём дело, – прищурилась я. – В пределах ваших амбиций. В том, что их ограничивает. Точнее, в той, – я хмыкнула в ответ на его нахмуренный вид. – Теперь вы выступаете миротворцем, благодетелем и милосердным спасителем. Заботитесь о народе, даруете прощение врагу. Но вы лучше меня знаете, что таххарийцы не остановятся, а проигранные битвы только распалили их злобу. Сейчас лучшее время для нападения и оккупации их территории. Они разобщены, они копят силы. Даже моих знаний хватает, чтобы это понять. Я читала донесения генерала лин де Голли и его оценку ситуации. Армия Квертинда способна перейти Данужский лес и вторгнуться в Таххарию-хан.
– Ценой огромных потерь и существенных рисков. Ценой благополучия квертиндцев.
– С каких пор вас заботят жертвы? – строго спросила я. – Вы готовы обречь на смерть тысячи людей ради мейлори, а ради величия Квертинда пасуете перед возможными потерями?
Он криво усмехнулся, опустил голову. Посмотрел вдаль – на город, из которого всё ещё доносился колокольный звон. Красноречивый ответ.
– Отворачиваетесь, – упрекнула я.
– Когда ваша боль утихнет, госпожа Ностра, думаю, вы сможете принимать рациональные решения, – уклончиво отозвался Кирмос лин де Блайт.
Чёрный Консул оперся плечом о фонарный столб и сложил руки на груди. Он всё ещё смотрел в сторону и сдержанно ухмылялся одним уголком губ, будто находил меня смешной. Дальнейший разговор становился бессмысленным и выставлял меня в дурном свете.
Я натянула перчатки.
Что ж,
