class="p1">– Ты права, – согласилась девушка, и я оторопела.
Она улыбнулась сквозь слёзы. Склонила голову набок, прикусила губу и засмущалась. И я тоже – засмущалась.
Не верилось, что мне удалось одной только силой убеждения остановить честный порыв веллапольской княжны. Почему я это сделала? Ради Талиции или ради ментора? Ради Првленской? Ради Квертинда? С каких пор лицемерие стало для меня единственно верным решением? Может быть, права была именно Талиция, а не я? Я просто делала то, что делали все, кто живёт в роскоши: принимала чужие жертвы как должное и необходимое зло во имя воображаемого большого добра.
– Нам следует вернуться в комнаты и пробыть там до следующего завтрака, – напомнила маленькая княжна. – Так велела госпожа Првленская.
Её пальцы скользнули к сверкающему ожерелью. Драгоценные камни – крупные, ровные, гладкие, – играли в солнечных лучах и бросали блики на светлые шторы и стены. Я не сомневалась, что это подарок. И не сомневалась в том, чей. Но на этот раз легко задушила зависть и злость. Я так и не получила ни подарка, ни весточки…
– Идём, – я обняла сестру за плечи, согревая, и мы обе вернулись в замок.
Миновали Голубую гостиную, высокие лестницы и балконеты. А когда пришла пора расставаться, Талиция вдруг поклонилась мне, присела в таком глубоком реверансе, будто я была консулом Верховного Совета.
– Не представляю, как бы я справилась без тебя, Юна, – девушка подняла голову. – Как веллапольская княжна, как благородная дева и как сестра, обещаю свою преданность и заботу – с этих пор и на века.
От неожиданной клятвы я раскрыла рот, но Талиция развернулась и пошла прочь. Ей не требовался мой ответ.
Я же побрела к себе в совершенно растерянных чувствах. Блестящая ложь госпожи Првленской и великая жертва в очередной раз обещали спасти Мелироанскую академию от катастрофы, и я приняла в этом активное участие. Зря Жорхе назвал честность моим достоинством. Если она им и была когда-то, то давно покрылась слоем притворства и фальши. Во имя, будь он ещё трижды проклят Кроном, Квертинда.
В комнате меня уже ждали служанки. Эсли и Арма заохали при виде моего испачканного платья и тут же принялись готовить новое. Они успели снять цветочные гирлянды и раздобыть лёгких закусок. А также сообщить мне, что обед подадут прямо в комнату, после чего у нас будет время заняться чтением и живописью. Я согласно кивнула и посмотрела на часы.
Стрелки перевалили за полдень.
Через час я, уже совершенно чистая и до ноготочка идеальная, как и положено мелироанской деве, уже сидела на подоконнике и наблюдала, как цветущий и хохочущий на разные голоса двор Мелироанской Академии покидают двое.
Через два часа Мелироан гудел от новости, что ключница Мелироанского замка убила наследницу семьи Лорендин.
Через три сообщение охватило весь Батор, а к вечеру событие обсуждали во всех консульствах королевства.
А на следующее утро, когда тёплые лучи южного солнца осветили лазурные башни и мозаичные бассейны, я спустилась к завтраку. В Голубой гостиной за столом-аквариумом Лаптолина Првленская зачитала новость: «Линда Арден, бывшая ключница Мелироанского замка, обвиняемая в убийстве Тильды Лорендин, умерла в своей камере, так и не дождавшись казни».
Консульство южного удела и лично его милость консул Батор выразили сочувствие родственникам убитой. Госпожа Првленская присоединилась и добавила, что это удручающее событие ранит её сердце. Служанки шептались и делились свежими сплетнями. По их заверениям, кое-кто в Квертинде утверждал, что женщину умертвил обет Девейны за то, что она всё-таки выдала тайну замка. Кое-кто полагал, что сам призрак Мелиры явился к ней ночью, чтобы совершить казнь. Остальные же и вовсе списывали смерть убийцы на происки проклятого Ордена Крона.
И только семеро мелироанских дев, сидя за столом-аквариумом, молча пили отвар, поминая ту, кто никогда не была им сестрой. Не было ни единого человека в королевстве, включая саму погибшую, кто бы усомнился в правильности такого поступка. Именно так смелое решение одной одинокой души сберегло от разрушения многовековую репутацию сестринства и позволило мелироанским девам и дальше служить великому наследию Иверийской династии. Именно так Квертинд убивал тех, кто больше всех заслуживал спасения.
Глава 12. Поступь бледной прорицательницы
– Пять белокрыльников по цене четырёх, – провозгласила подслеповатая женщина за прилавком, едва я переступила порог. Над входом звякнули колокольчики. – Соболезную вашему горю. Да примут почивших сады Девейны.
Лавочница, укутанная в несколько шалей, даже не подняла глаза от жёлтой листовки, которую изучала с помощью большой лупы. Она шевелила губами в такт чтению, улыбалась и хмурилась, как маленький ребёнок. Рядом суетился рудвик – мохнатые пальцы на лапах ловко вытаскивали сухоцветы из вязанки и складывали в коробку.
Я стряхнула бисеринки подтаявшего снега с накидки, стянула перчатки и шагнула ближе к заполненным цветами вазам и кадушкам. Облако свежих ароматов земли и зелени окутало меня, подобно кокону. Крохотное царство Ревда прятало буйство жизни за стенами от окружившей его гибельной красоты.
– Ветку белой орхидеи, пожалуйста, – я бросила лирн на прилавок.
Монета покатилась по деревянной столешнице. Пальцы мои мелькнули снежной белизной из-под тёмного рукава. Озадаченная цветочница сощурилась, поднесла лупу к глазам, затем поднялась взглядом от бледной ладони к лицу. Некрасивый старческий рот раскрылся в молчаливом удивлении. Женщина меня узнала. Она тут же толкнула локтем рудвика, и тот, бросив свои дела, тихо лулукнул и застыл в нелепом реверансе.
Я коротко кивнула. И, не дожидаясь обслуживания, сама нашла вазу с орхидеями. Вытащила одну ветку с нежными цветами.
– Я возьму эту, – сказала я белоснежным лепесткам.
– Госпожа… – вышла из оцепенения цветочница и припустила за мной. – Э-э-э… Ваша милость, не желаете ли забрать всю вазу? Для вас бесплатно, госпожа! Что вам эти орхидеи! Здесь лучшие белокрыльники к западу от Лангсорда, самые крупные. Или вот… розы! У меня четвёртый порядок магии Ревда! В городе слагают баллады о стражнице ворот сада Девейны. Так это я, Дельтана Лоран. Может, слышали, госпожа?
– Прелестная бледная прорицательница в нашем магазине, лу-лу! – радостно завопил рудвик.
– Благодарю вас, не стоит, – процедила я сквозь зубы и стремительно вышла прочь в белёсое марево.
Дверь с протяжным скрипом закрылась за спиной. Сегодня не тот день, когда я была готова любезничать с народом.
На небольшой площади ютились две торговых лавки, святилище Девейны да трактир, у входа в который по старой провинциальной традиции поместили доску объявлений. Здесь она не пользовалась популярностью: на ветру трепетала лишь пара пожелтевших листочков пергамента. Один из них – с перечёркнутой короной. Мои вмиг похолодевшие пальцы
