Это теперь часть твоей личности. Как и… всё остальное, что отличает тебя от благородной леди, – он снова поднял бокал, поболтал остатки вина на дне вместе с ягодой. – Убеждён, что для Кирмоса лин де Блайта ты всегда останешься его мейлори, даже без знака соединения.
Я резко вскинула глаза. Да что это за игры?! Ренуард нарочно провоцирует меня и желает поддеть? Хочет ещё раз увидеть обезьяну с палкой, которая его так позабавила? Решил всё-таки обменяться насмешками? Я хаотично придумывала остроумный ответ, пока мой спутник беззаботно прихлёбывал вино, будто не сказал ничего особенного. И даже не ухмылялся.
– Вот это, – он невежливо ткнул пальцем мне в лицо. – Вот этот взгляд я в тебе и обожаю. Ты смотришь так, будто прямо сейчас разрежешь меня на сотню маленьких Ренуардиков.
– У меня нет с собой оружия, – искренне посетовала я. – Хотя однажды я воткнула заколку в ногу хьёль-амиру. Было весело. Сейчас же в моей причёске примерно пара десятков чуть менее острых, но вполне пригодных для пронзания плоти шпилек. Если вдруг у меня закончатся словесные колкости, в дело пойдут именно они.
Я подняла один уголок губ. Опустила глаза вниз, глянула вбок – на сад, и тут же вскинула взгляд на собеседника, невинно хлопнув ресницами.
Ренуард рассмеялся. Так звонко, раскатисто и беззаботно, что я не удержалась – и тоже захихикала себе под нос. Спряталась за бокалом, и от моего сдержанного смеха задрожало вино за красными стенками.
– Идём танцевать? – задорно предложил Батор. – Сейчас будут играть малериону, и это отличный повод тебя потискать.
– О нет, – быстро отказалась я. – Танцы, как ты успел заметить, точно не моя стихия. Пока я вполне законно могу развлекать беседой его сиятельство господина Батора на этом одиноком балконе, я предпочту пользоваться этим одобряемым Лаптолиной положением. Так что давай ты лучше снова расскажешь мне… о себе? Об отце? Может быть, о том, почему ты на самом деле не хочешь жениться? А я покиваю в такт и томно вздохну – так, будто пытаюсь тебя соблазнить.
– У меня есть идея получше.
Он отставил бокал в сторону, одним прыжком перемахнул перила и оказался в бассейне! Я даже ахнуть не успела. Только испуганно обернулась, будто происходило нечто постыдное.
– Госпожа Горст, – подчёркнуто официально обратился Батор, – разрешите вас похитить.
И прямо так, стоя по колено в бассейне, подал мне руку. Я оторопела.
– Ну же, – поддразнил Ренуард. – Это не страшно – сбежать с бала. Вряд ли нас кинутся искать, а если и так, это будет отличным развлечением для гостей. Устроим им игру в расследование!
– Ну ладно, – тихо проговорила я.
Села на перила, перекинула ноги и… остановилась. Не от того, что это было совершеннейшее ребячество, а от того, что вдруг поняла, что не хочу портить платье. Это осознание пришпилило меня к месту не хуже иголки, на которую насаживают бабочку. Юна Горст боится испортить бальное платье! Такими темпами я скоро перестану поминать троллье дерьмо и кряхта! И вообще забуду, что когда-то была боевым магом, не боявшимся ни грязи, ни крови, ни слизи икша. Но не успела я себя укорить за девчачьи глупости, как Ренуард Батор подошёл и подхватил меня на руки. Тихо хохотнув, я обняла парня за шею и поплыла над мозаичным бассейном. Голубое сияние магии Вейна окружило нас, и я не сразу сообразила, что вода из бассейна поднялась высокой ширмой, закрывая нас от распахнутых дверей танцевального зала.
– Ты не слишком изобретателен в маскировке, – я посмотрела наверх – туда, где кончалась стена воды. – Не боишься, что это представление привлечёт ещё больше внимания?
– Этого я и добиваюсь, – сверкнул белозубой улыбкой Ренуард. – Тебе сегодня будут завидовать все леди Батора.
И стена воды обрушилась, окатывая нас брызгами. Я взвизгнула и крепче прижалась к мужской груди. А краем глаза заметила, как в распахнутых дверях остановилась Лаптолина и совершенно не аристократично раскрыла рот от удивления. За ней последовали другие гости, и в проёме собралось целое столпотворение. Те, кому не хватило места, прильнули к окнам. Захотелось показать всем язык. Особенно Лаптолине. Но, вместо того чтобы броситься в погоню или поднять шум, Првленская захлопала в ладоши и даже отвлекла престарелую леди, что возмущённо свела брови.
О Ревд! Это было нелепо, бестолково, но так забавно!
– Я пока не очень разбираюсь в приличиях, но, по-моему, мы только что нарушили их добрый десяток, – шепнула я на ухо своему спасителю.
Или похитителю – это как посмотреть.
Батор тем временем поставил меня на край бассейна, вышел сам. Присел, чтобы отжать брюки и вылить воду из ботинок. Ругнулся, прошептал заклинание Вейна, и голубые нити магии вытянули воду из ткани и обуви.
Пронизывающий ветер хлестанул по голой спине, и я поёжилась, обхватила себя руками. Отошла в сторону, чтобы спрятаться от толпы сплетников, и вгляделась в очертания сада. Среди деревьев и клумб темнел силуэт. Не ментора, нет. Жорхе Вилейн наблюдал за нами из укрытия и не слишком беспокоился по поводу того, что его заметят. Отсюда я не смогла рассмотреть знакомое лицо, но хорошо понимала, что стязатель недоволен.
Я тяжело вздохнула, мысленно давая обещание Жорхе не натворить бед.
– Ты верно заметила, что нарушила десяток приличий. Но при этом осталась жива. Не так уж и сложно, верно? – Ренуард накинул мне на плечи сюртук. Стязателя он не заметил. – Готов принять на себя весь гнев Првленской за то, что научил вас плохому, леди… Эстель-Горст. Хотя это вопрос открытый – кто из нас на кого окажет худшее влияние.
В голубых глазах мелькали насмешка и лёгкое превосходство. Ренуард открыто забавлялся. Я могла бы ответить ему, сколько раз мои авантюры выходили не только за рамки приличий, но и за границы законов, сколько раз я была на волосок от смерти и видела гибель друзей. Столько глупостей совершила, что эта выходка – невинная шалость действительного дерзкого юнца. Но такой речью я бы навязала ему соперничество, а мне отчего-то захотелось понравиться Ренуарду Батору. Сделать то, что лучше всего умеют мелироанские девы: подарить мужчине чувство собственного величия.
– Теперь я знаю, что слухи о твоей трусости явно преувеличены, – я потёрлась щекой о лацкан сюртука.
Одежда Батора пахла океанским бризом, немного амброй, вином и чем-то острым, перечным. А он сам – юношеским задором, приключениями и живым любопытством. Парень подал мне локоть, и я легко на него оперлась. Мы ступили на освещённую дорожку Сада Грёз. Впереди мелькнули башни-цветы святилищ.
– Подумаешь, трусость, – хмыкнул Ренуард. – Я её совсем не
