добрым голосом. Её взгляд был полон жалости, и я знала: если буду смотреть на неё слишком долго, слёзы всё-таки прольются.
Я прочистила горло, борясь с комом, застрявшим внутри.
Я повернулась и увидела Яру, сидящую на коленях; она поглядывала на меня робко, словно на бешеное животное, которое может наброситься и укусить, если она по глупости повернётся ко мне спиной.
Я опустилась рядом с ней и Момо и начала перекладывать одежду из своей сумки в один из рюкзаков побольше, где лежали медикаменты, пытаясь отвлечься мыслями о предстоящем пути. Он будет изнурительным, и нам придётся двигаться быстро, чтобы оторваться от преследующей охраны, которая пойдёт налегке, без груза за плечами.
Но без собственных припасов охрана будет вынуждена вскоре вернуться в Эндлок. У нас может быть шанс, если мы успеем уйти достаточно далеко.
Мы вчетвером работали быстро, пока не осталось лишь взвалить рюкзаки на плечи и дойти до конца туннеля, чтобы выбраться на поверхность по ту сторону забора.
Но сначала мы сидели на холодном полу, затаив дыхание, в ожидании возвращения Джеда и Вейла.
С каждой минутой мой разум рисовал всё более мрачные сценарии, представляя все способы, которыми они могли умирать в одиночестве на охотничьих угодьях.
— Нам нужно уходить, — сказала Яра напряжённым голосом, когда прошло, должно быть, около получаса.
Я посмотрела на неё с недоверием. — Не без них, — ответила я твёрдо, не оставляя места для споров.
— Они наши друзья, — яростно прошептал Момо.
— Конечно, друзья, — прошептала Яра. — Но вы слышали Вейла. Каждую секунду, что мы здесь остаёмся, охрана всё ближе к тому, чтобы нас найти. Хотите, чтобы нас схватили? Убили? Вейл и Джед не хотели бы этого для нас. Мы можем подождать их на той стороне.
— Они рискуют жизнями ради нас, а ты хочешь их бросить?
Тень вины мелькнула на лице Яры, но ответить она не успела. Крышка входа скрипнула, и показалось лицо Джеда — бледное, но невредимое, хотя лоб прорезала хмурая складка.
Мне пришлось закрыть глаза, чтобы справиться с силой облегчения и подступившими слезами.
Мы с Кит выключили фонарики, чтобы свет не вырвался из нашего укрытия.
— Вейлу нужна помощь, — сказал Джед, мгновенно спускаясь в туннель. Я услышала стон, а затем глухой удар чего-то тяжёлого об пол.
Мы снова включили свет и…
— Вейл! — вскрикнула я, бросаясь через всё пространство и падая на колени рядом с ним, распластанным на земле. Он оскалился, прижимая руку к плечу, где из-под пальцев сочилась кровь.
— Что случилось? — спросила я; паника наполнила меня при виде раны.
— Мы направили группу охранников в другую сторону и думали, что они ушли, но… С ними был Хайд. Он, должно быть, понял, что мы лжём, — сказал Джед. — Он подкрался к нам. Его пистолет не стрелял из-за браслетов, но он умудрился вырвать винтовку прямо у меня из рук. Он прострелил Вейлу плечо, прежде чем мы с ним разобрались.
Я сглотнула, перехватив запястье Вейла и осторожно потянув его. — Дай посмотреть.
Он стиснул зубы, убирая руку от раны. Как только давление исчезло, кровь хлынула свободно.
— Черт, — прошипела я, вырывая рубашку из ближайшего рюкзака и прижимая её к ране, давя изо всех сил.
Слишком много крови. Эти слова непрошено прокрались в голову.
— Дайте мне аптечку, кто-нибудь! — рявкнула я. — Я знаю, она в одном из этих рюкзаков.
— Рейвен, — прошептал Вейл, накрывая своей окровавленной ладонью мою руку, вдавливающую рубашку в его рану.
Я выдавила улыбку, которая, я была уверена, больше походила на гримасу боли. — Не волнуйся. Я просто вытащу пулю, зашью тебя, и ты будешь как новенький.
— Рейвен… — снова позвал он, но я проигнорировала его, оборачиваясь к остальным.
— Мне нужна аптечка, живо, — сказала я им. Они уже рылись в сумках в поисках.
— Рейвен, — прошипел Вейл, и я наконец посмотрела ему в глаза.
— Что? — прошептала я.
— Вы должны уходить без меня.
Я прищурилась, не веря ушам. — Не тупи. Мы не уйдём без тебя.
— Вы должны, — настаивал он, сжимая мою руку, словно пытаясь смягчить удар от своих слов.
— Я могу зашить рану, Вейл. Я делала это десятки раз.
— Я потерял слишком много крови, Птичка. Я не смогу совершить переход. Не в таком состоянии. Мне нужен врач.
Я переместила свободную руку, прижав ладонь к его щеке. Он побледнел, кожа стала холодной и влажной на ощупь.
— Он прав, Рейвен. — Кит подобралась ко мне сбоку и наклонилась, осматривая Вейла. — Он умрёт, если не попадёт к врачу.
— Я… нет, — прошептала я; горло сжалось, когда я прижалась лбом ко лбу Вейла.
Он удерживал мой взгляд, и я тонула в этих золотых глазах. — Всё хорошо, Птичка. Вы есть друг у друга. Вы справитесь.
— Я не могу тебя оставить, — выдохнула я; голос сорвался. Сердце в груди сжалось. Будто я уже ушла. Будто мы уже разлучены.
Он понизил голос так, чтобы слышала только я. — Ты должна. Ради Джеда. Ради Гаса и Момо, как ты обещала. Ради них всех. Я буду в порядке — Хайд мёртв. Ларч мёртв. Я придумаю историю — скажу, что пытался вас всех остановить, а потом направлю всех, кто решит вас преследовать, по ложному следу.
К концу своей речи он задыхался, и я чувствовала его учащённый пульс там, где касалась его кожи. Я отвела взгляд, желая поспорить, но глаза упали на Момо, испуганного, с расширенными от ужаса глазами, и я снова зажмурилась, делая успокаивающий вдох. Я дала обещание.
Я открыла глаза, и он, должно быть, подумал, что я снова буду спорить, потому что заговорил первым.
— Чёрт возьми, послушай меня, Рейвен. Я не могу смотреть, как ты здесь умрёшь. Я люб…
— Не надо, — остановила я его, тяжело дыша; сердце почти выпрыгивало из груди. — Не говори этого. Не сейчас. Если ты это серьёзно, ты подождёшь. Если ты серьёзно, ты выберешься отсюда, когда поправишься. Ты придёшь за мной. И тогда сможешь сказать.
— Ничто не удержит меня вдали от тебя. — Он встретил мой взгляд; его глаза плавились и горели неистовым огнём, и он поднял руку, чтобы обхватить моё лицо. — Клянусь. Как только я поправлюсь, я последую за тобой.
— Рейвен, нам пора. — Джед положил руку мне на плечо; в его тоне звучало извинение.
Вейл очертил рукой моё лицо, запустил пальцы в волосы и мягко коснулся моих губ своими.
Мне было всё равно, что мы не одни — я потерялась в его прикосновении, целуя его в ответ со всей болью, что выжигала меня изнутри. Мои руки зарылись
