— Ну и что мы здесь делаем? — спросила Иния у коня. — Это вот, конечно, удивительно, но у нас вроде как были и более важные дела. Или Дух таким образом просто отправил меня куда подальше? Так и будешь на меня смотреть? Понятно, разговариваем только с эльфами. Интересно, оно вообще живое? — не прерывая фразы, девушка обернулась на шелест листвы, так что договаривала она, глядя в глаз, похожий на озеро расплавленного серебра с островом-зрачком. Хотя, конечно, не бывает островов такой правильной формы — звезды с восемью лучами. Зрачков, кстати, тоже. Графская дочь забыла, что ОНО рухнуло сюда явно не от хорошей жизни и, скорее всего, не сможет причинить ей вреда. Сердце заколотилось как бешеное, и, если бы тело по-прежнему подчинялось девушке, она уже неслась бы прочь, оглашая перелесок дикими воплями. Существо облизнулось, на краткий миг показав чёрный раздвоенный язык и весьма внушительные зубы, острые и белоснежные. Иния попрощалась с жизнью. Но вместо того, чтобы заняться обедом, ОНО окуталось жемчужной дымкой; крылья, лапы, хвост — всё превратилось в свет, шар сияющего серебра, словно таящего в своей сердцевине нечто…. Шар сжался, став поистине ослепительным. Графская дочь зажмурилась, из глаз потекли слёзы. Когда зрение вернулось к девушке, прогалина опустела. Чешуйчатое чудо исчезло, как и свет. Зато на его месте обнаружилась Виа — без одежды, с распущенными волосами и… обожжённым, разодранным плечом. Левым.
Тайфун, едва не сбив с ног застывшую в столбняке Инию, рысью подбежал к хозяйке.
— Ты только меч привезла? — спокойно спросила Виа, по обыкновению не собираясь ничего объяснять.
Вопрос вывел девушку из ступора, и она бросилась за Рыцарем, надеясь, что конь не смог порвать повод. В том, что пытался, графская дочь не сомневалась.
Жеребец стоял там, где его оставили. Повод уцелел. Теперь, когда то, что так пугало животное, исчезло, Рыцарь спокойно пошёл рядом с девушкой. Внезапно Иния вспомнила, где она видела таких тварей, крылатых и чешуйчатых. Они мерещились ей дважды. Первый раз — в предгорьях, зимой, когда Дух впервые продемонстрировал свою гитару, и второй раз — когда Виа рассказывала, о чём говорилось в той песне. Она назвала их — драконы….
Оделась Виа сама. Шипела, ругалась сквозь зубы по-эльфийски и по-человечески, но Инию к процессу не допустила. Надевать перевязь не стала даже и пытаться, как и заплетать косу. Волна из чёрных и белых прядей свисала ниже… того места, выше которого спина, и цеплялась за все ветки.
Возвращаться к перевалу не имело смысла. Выспросив, что произошло после разделения сил, Виа сказала, что Аллиэль, возможно, исправит ситуацию, но это вряд ли. Скорее всего, Спаситель уже победил. Иния понимала, что всё пошло не так, как планировали, но не верила, что Дух может с чем-то не справиться. И вообще, в представлении девушки победа Всеобщего Зла выглядела совсем не так. Нельзя сказать, что она себе так уж отчётливо её представляла, эту победу — но как-то иначе, это точно. Не говоря уж о том, что все легенды и баллады утверждали в один голос — Добро всегда побеждает Зло! Поэтому Зло в принципе не может победить. Особенно не просто Зло, а Всеобщее. Но Альвиарран и впрямь нечего было делать среди сражающихся — сейчас, во всяком случае. Решив добраться до виденной Инией сторожевой башни, где и ждать известий от эльфа, Виа не смогла забраться на коня, даже когда тот встал на колени. В результате пошли пешком, со скоростью умирающей улитки. Здоровой рукой Виа цеплялась за гриву Тайфуна — иначе, как подозревала Иния, она вообще не смогла бы идти. Слава всему на свете, дракон упал рядом с древним строением.
Верхний ярус полуразвалившейся башни напоминал гнилой пень, но внизу, как оказалось, до недавнего времени кто-то жил. Подновлённый потолок, загородка для скота, примитивный очаг из камней…. Весь ценный скарб жильцы забрали с собой, в том числе и фураж… если он у них был, конечно. Всё, что Инии удалось обнаружить после тщательных поисков, это немного сена и две старые дырявые попоны. Из оного богатства девушка соорудила некое подобие тюфяка для Виа, после чего пустила лошадей пастись, наполнила водой из родника грубо выдолбленное корыто и собралась на охоту. Это коням хорошо, а люди травой сыты не будут… да и арранэ тоже.
Отойти далеко от башни она не успела. Вой протестующего воздуха ударил по ушам, деревья застонали под ветром, графская дочь не удержалась на ногах и, падая, заметила знакомое сияние. Только не серебряное, а золотое, как солнце в полдень. На всякий случай Иния уткнулась носом в землю, закрыла глаза и лежала, пока в перелеске вновь не воцарились тишина и покой. Поднявшись наконец на ноги и отряхнувшись, девушка от души выругалась. Что бы за чертовщина тут не происходила, она распугала всё зверьё в округе на пару дней пути. А ягод или грибов весной в лесу не бывает, хоть с чертовщиной, хоть без. Стоило осознать сей факт во всей его полноте, как голод напомнил о себе с новой силой. Ну что за…! Иния набрала в грудь воздуха, чтобы облегчить душу отчаянным загибом — и тут из кустов вышел… не человек. Графская дочь застыла, забыв дышать. Высокий, широкоплечий мужчина с золотыми волосами, мягкими волнами падающими на спину, мечта любой женщины от шести до шестидесяти, прошёл мимо, словно после недавних событий леди иль Ноэр превратилась в невидимку. Медленно выдохнув и обретя способность соображать, Иния кинулась следом. Всю одежду мужчины составляла золотая чешуя, повторяющая каждый изгиб тела. Такую же, только серо-стальную, одно время Виа носила, не снимая. И эти черты лица, это отстранённое совершенство, недоступное людям, и сила, кроющаяся в каждом движении…. Он — арранэа, и это ещё не значит, что он друг.
О том, что она, человек, собирается делать, догнав его, Иния не думала. Как и о том, что она вообще может сделать в подобной ситуации.
Ворвавшись в башню, графская дочь остановилась, словно натолкнувшись на стену. Он уже был тут. Сидел рядом с Виа. Тёмное золото волос и светлое — чешуи, казалось, освещало полутёмное помещение. Чуть обернувшись, он спокойно произнёс:
— Ты вовремя. Принеси воды.
И Иния, проглотив все вопросы вместе с возмущёнными воплями, молча отправилась к роднику, прихватив у выхода черпак, которым она носила воду для лошадей. Пока девушка ходила, арранэа успел, наплевав на приличия (если они вообще для него хоть что-то значили), снять с Виа рубаху и разжечь костёр. Если, конечно, огненный шар, лежащий на каменных плитах, можно так назвать… Мятый черпак без ручки мужчина взял и поместил прямо в пламя. Посудина осталась висеть в воздухе, будто так и надо, и, само собой, огонь никак не повредил голой руке. Вода вскипела почти мгновенно, арранэа успел только оторвать рукава рубахи. Прокипятив материю, он принялся аккуратно промывать раны. Кипятком! Впрочем, ощутив странное, согревающее до костей тепло, внезапно заполнившее сырое и промозглое помещение, Иния поняла, что видит только внешний слой, оболочку творимой магии. И действительно, багровое пятно ожога бледнело и исчезало на глазах, словно смываемое водой, да и следы когтей вроде затягивались…. Интересно, этот арранэа — лекарь, или у них там любой так может?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
