Король и королева проводили лето в окружении двора в расположенном поблизости Виндзорском замке. Желая снова увидеть свою необычную гостью, они пригласили ее на бал. Как только Покахонтас увидела королевского посыльного, она поняла, что ее встреча со Смитом близка. Королева была внимательной хозяйкой и не забывала приглашать людей с общими интересами.
В день бала Ролфы разместились в гостинице в Виндзоре. Покахонтас, тщательно подбирая наряд, остановилась на желтом шелковом платье. Ее пальцы дрожали, когда она помогала горничной застегнуть на шее жемчуга. Она благодарила Бога, что ее муж был не слишком наблюдательным человеком. Он не заметил, что голос ее звучит сдавленно.
Вечер оказался достаточно теплым, так что ей понадобилась лишь легкая накидка, чтобы дойти до замка. В любой другой вечер она наслаждалась бы зрелищем спешащих к замку гостей, которые в своих разноцветных шелках напоминали трепещущие на ветру цветы.
Покахонтас увидела его сразу же, как вошла в бальный зал. Танцы уже начались, и Смит пригласил стройную блондинку. Выполняя вычурные фигуры танца, Покахонтас подумала, что должна бежать немедленно, потому что никогда он не был так привлекателен, так желанен. Потом их глаза встретились. Когда позже соприкоснулись в гальярде их руки, у Покахонтас пересохло во рту и она не могла сглотнуть. Когда же они снова ненадолго соединились в медленном танце, Смит быстро спросил, не принести ли ей вина. Ее кивок придал ему достаточно смелости, и, вернувшись, он уговорил ее пройтись с ним по саду. Они шли по дорожке вокруг замка, Покахонтас подняла руку, приказывая ему молчать, и проговорила хриплым от усилия голосом:
— Я не могу продолжать видеться с тобой. Я не могу стать твоей женой и больше не могу обманывать мужа.
В горле у нее было так сухо, что она закашлялась. Смит обнял ее за плечи, тепло его тела почти полностью лишило ее присутствия духа. Она быстро отстранилась и продолжала:
— Ты с детства был частью моей жизни, ты был в моей крови, в моем сердце, почти в каждой мысли. Благодаря тебе я повзрослела, я боролась ради тебя, ради тебя я стала убийцей. Я любила тебя так, как никогда не полюблю никого другого, но сейчас я говорю тебе — я больше не увижу тебя, никогда.
Покахонтас отвернулась, но Смит схватил ее и обнял. Когда его лицо приблизилось к ее лицу, сердечная боль стала такой жестокой, что она не могла двинуться. Ей удалось вырваться, и она поспешно вернулась в замок.
На следующее утро она не помнила ничего из того, что еще произошло в тот вечер. Она понимала, что, должно быть, танцевала и вела, как обычно, беседы, потому что ее муж не только расхваливал сам вечер, но и осыпал ее комплиментами.
За завтраком он сказал ей:
— Сэндис сообщил мне, что вчера с ним разговаривал Джон Смит. Он изменил свои планы и практически немедленно отплывает в Новый Свет. Он хочет исследовать Виргинию между Джеймстауном и Новой Шотландией.
Покахонтас с трудом дожила в Брентфорде остаток месяца. Когда они с Ролфом окончательно уложили вещи для отъезда в Лондон, она поняла, что никогда не сможет слышать слово «Брентфорд» без грусти. Ее сердце было истерзано. Да ко всему прочему Томас поранил ногу, и ранка воспалилась. Когда собравшиеся доктора решили пустить Томасу кровь, Покахонтас и Мехта умоляли Ролфа не позволять этого. Они говорили, что вместе с кровью выйдет и его здоровый дух. На местном рынке паухэтаны нашли нужные травы. Они приготовили мазь и накладывали ее на рану день и ночь. Вскоре крепкий малыш поправился.
Когда Ролфы вернулись в Лондон, Покахонтас направила всю свою энергию на посещение приемов и обедов. Она старалась не оставить без внимания ни одно приглашение, всюду произносила речи и вела беседы. Она очень уставала, но стремилась быть занятой. Для всех купцов и аристократов, вложивших свои средства в Виргинскую компанию, и для тех, кто мог бы это сделать, сэр Эдвин Сэндис дал бал в ратуше. Появление Покахонтас произвело настоящий фурор, когда она спустилась по лестнице, одетая в белое бархатное платье, в жемчугах и бриллиантах. Потом король и королева устроили маскарад, после которого распространился слух, что половину танцев королева танцевала с герцогом Бэкингемом, а принц Уэльский увивался вокруг иноземной принцессы, неотразимой в изумрудно-зеленом наряде.
С визитом в гостиницу «Белль соваж» зашел Бен Джонсон. На плече у него висела такая же, как у Томоко, сумка на двух длинных ремнях. Но она была сшита из атласа, а не из шкур и являла собой последнюю лондонскую моду. Покахонтас слышала об успехах при дворе Джонсона, о его собраниях в кофейне и о его способности влиять на убеждения других. Он был так очарован ею, что три четверти часа просидел, не отводя от нее глаз. Потом она сказала Ролфу:
— Я вынесла это только из-за его помощи Виргинскому предприятию, но где же его знаменитое красноречие?
Покахонтас не забыла и о своих менее удачливых друзьях. В сопровождении сэра Уолтера Рэли она навестила в Тауэре заключенного там графа Нортумберлендского, старшего брата Перси. При виде холодной каменной комнаты у нее упало сердце, и она спросила, как может человек многие годы провести в столь жестоком заточении. Ведь граф Нортумберлендский даже не имел права иногда выходить на волю, как сэр Уолтер.
— Я никогда к этому не привыкну, миледи, но вид отсюда развлекает меня, — ответил стареющий вельможа, махнув рукой в сторону узкой щели окна, прорубленного в крепостной стене и выходящего на Темзу.
Графа настолько растрогало ее участие, что он захотел оправить в серебро бывшие на ней жемчужные серьги. Она еще трижды навещала его в ту зиму. Оба они подвигали и сэра Уолтера отправиться в новые путешествия, как только наступит его скорое освобождение из крепости. Она сказала путешественнику, что это возместит годы пребывания в тюрьме.
Как-то холодным декабрьским днем, когда с реки поднимался густой туман и паухэтаны тщательно протапливали удобные комнаты гостиницы, Джон Ролф отозвал Покахонтас в сторону.
— Пора возвращаться в Виргинию, к нашей прежней жизни, — сказал Ролф. — Эдвин Сэндис сказал, что наше пребывание здесь возбудило небывалый интерес к колонии. Мы должны вернуться домой и приготовиться к наплыву переселенцев.
— Я знаю, что мы достаточно долго оставались вдали от дома, но мне так не хочется покидать этот прекрасный город! — Покахонтас сцепила руки на коленях, пристально глядя на огонь.
— Я предлагаю плыть на корабле его величества «Гeopr», который отбывает в марте. Если же ты захочешь задержаться подольше...
— О нет!
Покахонтас не могла одна остаться в городе и снова подвергнуть себя опасности встретиться с Джоном Смитом.
