У Канчельскиса на эту тему – свои соображения, явно указывающие на неслучайность того меткого попадания. В 2005-м бывший полузащитник «МЮ» ими со мной поделился:
– Очевидно, что игра оказалась лишь поводом, обстановка и без того была накаленной. Любитель дисциплины Фергюсон не выносил того образа жизни, который вел Бекхэм. Отъезды в Лондон к жене сразу после игры, модные тусовки, походы по ночным клубам… В каком состоянии человек может приехать после такого на тренировку? И я тренера тут понимаю, потому что дисциплина должна быть одна для всех. А то все на Дэвида смотрят и говорят: «Почему он так делает, а мы не можем?» Алексу гораздо больше нравятся такие игроки, как Руд ван Нистелрой, который в Англии является синонимом профессионального отношения к футболу. А Бекхэм повел себя неправильно – и в итоге, заметьте, вынужден был уйти.
Дисциплина для Фергюсона превыше всего. Причем в самых разных проявлениях. Как-то раз, помню, пришел на тренировку молодой футболист, и в ухе у него была серьга. Алекс моментально вызвал его в свой кабинет и заявил: «Ты это прекращай. У нас в команде такого не может быть». Когда Фергюсон говорил что-то подобное, два раза повторять не требовалось. В эти минуты не существовало никаких прав личности, работал принцип «Босс всегда прав». Естественно, на следующий день той серьги и след простыл.
– С Бекхэмом понятно. А с другими ершистыми звездами, например, с Эриком Кантона, какие у него были отношения?
– Фергюсон его очень любил. И всегда защищал. Получил Кантона, помню, очередную красную карточку, а через день на базе Алекс пошел по полю с ним в обнимку и сказал: «Ты на меня похож, Эрик. Я тоже, когда в свое время в Шотландии играл, много раз удалялся». Фергюсон тоже был форвардом, ненавидел проигрывать, всегда заводился и нередко бился локтями. Может, за схожесть с собой и прощал ему многое. И когда Эрик каратистским приемом ударил оскорбившего его болельщика, Алекс тоже поддерживал игрока до последнего. Если бы не тренер, Кантона получил бы не восьмимесячную, а гораздо более длительную дисквалификацию.
А в раздевалке у Фергюсона и при мне всякое бывало. Особенно в перерыве. Как-то мы плохо сыграли первый тайм против «Ковентри», так он рвал и метал так, что раздевалка ходуном ходила. Мало того что накричал – стол перевернул, на котором напитки для игроков стояли! Воды и соки по всей комнате разлетелись… При этом он очень быстро успокаивался. Тот матч с «Ковентри» мы в итоге выиграли – и после финального свистка Алекс как ни в чем не бывало подошел к каждому, посмеялся о чем-то, а с ветеранами, кажется, даже партию в карты сыграл. Насколько Фергюсон, как и всякий шотландец, вспыльчив, настолько быстро и отходит. Не бывает такого, что сегодня он на тебя наорал и неделю потом ходит и тебя не замечает. Покричит в рабочее время – а после работы жизнь продолжается, и Фергюсон запросто подойдет, спросит, как жена, дети. И это правильно.
Не думаю, что игроки так уж сильно его боялись и боятся. Потому что в раздевалке порой такое случалось! Доходило до стычек с игроками. Второй тренер Брайан Кидд всегда был готов, если что, разнять Фергюсона с футболистом. То с Марком Хьюзом за грудки они друг друга хватали, то с Полом Инсом… Эмоции кипели нешуточные. Но потом все быстро сходило на нет. Коллектив-то на самом деле у нас был великолепный. Одна семья.
* * *
«Одна семья» – эти слова многое объясняют. Фергюсон всегда понимал, что страх перед тренером не может долго быть мотивацией для футболистов. Работая на будущее – а у сэра Алекса, как мы знаем, было так и только так – отношения с игроками нужно выстраивать совершенно по-другому.
Вот что об этом мне рассказывал тот же Канчельскис.
– Весна 92-го года, конец моего первого сезона в «МЮ». Мы обидно проиграли золото «Лидсу», и остается последняя, ни на что не влияющая игра с «Тоттенхэмом». Обстановка, сами понимаете, не из лучших. Перед началом матча Фергюсон собирает команду в раздевалке. И говорит: «У нас прекрасная команда, мы заслужили первое место и должны были его брать. Но вторая позиция – место тоже очень достойное. Выйдите сегодня на поле, отыграйте этот матч как последний в жизни, а в следующем году мы первенство должны обязательно выиграть. И сделаем это!»
Вместо разноса, вместо охоты на ведьм мы получили в конце чемпионата вот такую неожиданную поддержку, которая, уверен, во многом заложила базу нашего чемпионства в двух последующих сезонах. А самое главное, что Фергюсон тогда сказал, звучало так: «Это моя вина, что мы проиграли чемпионат». Тренер взял на себя восемьдесят процентов вины за неудачу! Я был потрясен. Никогда не слышал ничего подобного, тем более не в спокойной ситуации, после отдыха, а в момент, когда было больнее всего.
А вот каким было одно из самых больших моих первых потрясений в Англии. Играли мы в гостях с «Мидлсбро». Подъезжаем к стадиону чуть раньше намеченного. Все выходят из автобуса, остаются только ветераны и Фергюсон. И вдруг все слышат голос главного тренера: «Нет-нет, подождите, мы сейчас партию доиграем – и потом выйдем!» У них всегда была карточная компания – с Гари Паллистером, Стивом Брюсом и Полом Инсом. И перед матчем они в автобусе нередко играли. Сам я тоже пару раз в этих битвах участвовал, вполне, между прочим, успешно. Но чтобы не выйти к подъезду стадиона, потому что партия не закончилась!..
В Англии это нормально. Потому что на настрой команды на матч никак не влияло. Люди концентрируются на игре только в тот момент, когда заходят в раздевалку. До этого едут в автобусе – музыка гремит, карты. Все расслаблены – не то что у нас, где стоит гробовая тишина, а о футболе приказано думать все 48 часов предыгрового сбора, который ты проводишь на базе. Но и Фергюсон, и другие тренеры в Англии были убеждены, что нельзя два дня подряд без перерыва думать только об игре: обязательно перегоришь!
И кабинет Фергюсона на базе всегда был для нас открыт. Если у игрока возникали какие-то проблемы в семье, тренер не просто отпускал его домой, но его действительно по-человечески волновало, что происходит. При этом у него было достаточно такта, чтобы не вдаваться в расспросы. Когда у меня в Манчестере умер первый ребенок, Алекс вместе с еще многими людьми из клуба приехал на похороны, а потом сказал: «Можешь прийти на тренировку тогда, когда захочешь». Я вернулся на третий день.
Тепло сэр Алекс относился не только к действующим, но и к бывшим своим игрокам. Так, перед чемпионатом мира-2006 34-летний капитан сборной Тринидада и Тобаго Дуайт Йорк готовился к турниру и конкретно к матчу Англия – Тринидад вместе со своим бывшим клубом – «МЮ». Сезон в Австралии, где он доигрывал в клубе «Сидней», завершился еще в марте, и на звонок форварда Фергюсону с просьбой дать возможность подготовиться к мировому первенству тренер ответил моментальным согласием.
