скорее речь о таком общении, как у нас в
бультоке.
Я несколько дней обдумывала ее слова, и наконец у меня появилась идея. Когда настал второй период погружений за лето, я позвала Чжун Ли сходить в бульток вместе со мной и бабушкой.
— Не нырять, — объяснила я, — а побольше узнать о сообществе хэнё. — Когда дочь согласилась, я была в восторге.
В бультоке Чжун Ли сидела тихо и слушала, как мы с ныряльщицами болтаем, переодеваясь в костюмы. «Есть ли еда на этом берегу?» — спросила я у подруг, и когда со всех сторон полетели типичные хвастливые ответы: «Больше еды, чем камней у меня в полях, если бы у меня были поля» и «Больше еды, чем литров бензина поглощала бы моя машина, если бы у меня была машина», — Чжун Ли открыла блокнот и принялась записывать. До Сэн с другими старухами пошла на берег собирать водоросли, которые вынесло на берег, а Чжун Ли села в грузовик вместе с хэнё, и мы поехали на пристань. Распущенные волосы дочки разлетались во все стороны; даже сидя в лодке, пока мы ныряли, она не повязала голову как следует. Потом, на пути обратно к берегу, Чжун Ли стала расспрашивать о работе хэнё, и подруги сочли меня плохой матерью.
— Неужели ты ничего ей не объясняла про работу ныряльщиц? — возмутилась Ку Чжа.
Я стала вспоминать прошлое и осознала, что пыталась учить младшую дочь, но ничего не выходило. Даже в детстве Чжун Ли отказывалась брать в море тевак, который я ей подарила, никогда не одалживала мою маску, не просила сшить ей костюм для ныряния. В пятнадцать она уже жила в Чеджу, и я не могла передавать ей знания хэнё, которые получила от матушки. Мне невольно стало стыдно перед подругами, но в мою защиту внезапно выступила дочь.
— Не дразните главу кооператива, — весело сказала она. — Мама много работала, чтобы обеспечить мне такую жизнь. И вы для своих дочерей делали то же самое, правда?
Так и было, хотя ни одна из этих девушек не добилась таких успехов, как моя Чжун Ли.
Добравшись до бультока, мы вернулись к привычному порядку — согрелись у огня, приготовили еду и завели разговор о семейных проблемах. Тут-то я смогла увидеть Чжун Ли с другой стороны: она задавала множество вопросов о нашем матрифокальном обществе. Мы впервые услышали, что так называется культура, центром которой являются женщины, и слово нас заинтриговало.
— Вы принимаете решения в семье, — объяснила дочь. — Зарабатываете деньги. У вас хорошая жизнь…
Ку Чжа только махнула рукой.
— Мы, конечно, считаем себя независимыми и сильными, но послушай наши песни, и сразу поймешь, что живется нам нелегко. Мы поем о том, как трудно жить со свекровью, как грустно расставаться с детьми, жалуемся на невзгоды.
— Да, сестра говорит правду, — согласилась Ку Сун. — Лучше родиться коровой, чем женщиной. Неважно, насколько мужчина глуп или ленив, ему все равно проще живется. Не приходится работать на всю семью, стирать, управлять домом, заботиться о стариках и следить, чтобы у детей была еда и одежда. Муж всего лишь присматривает за малышами и немного готовит.
— В других районах его сочли бы бабой, — заметила Чжун Ли.
Это нас повеселило.
— А если бы вы были мужчинами, — поинтересовалась она, — как изменилась бы ваша жизнь?
С первых дней моей работы в кооперативе в нашем бультоке регулярно обсуждали мужчин, мужей и сыновей. Я помню, как матушка спорила с другими ныряльщицами, кем лучше родиться, мужчиной или женщиной, но вопрос моей дочери заставил хэнё задуматься об этом в другом ключе.
— Я иногда гадала, не лучше ли оказаться на месте моего мужа, — призналась Ку Сун. — С тех пор, как погибла наша дочь, он беспробудно пьет. Я попросила его найти младшую жену и жить с ней, и знаете, что он ответил? «А зачем? Ты и так меня кормишь и даешь жилье».
Я знала историю каждой из подруг. У кого муж пьет или играет, на кого поднимает руку. Когда женщины приходили в бульток с синяками, я им говорила то же, что когда-то сказала Ми Чжа: «Уходи от него!» Но моему совету редко следовали. Женщины слишком боялись за детей, а может, и за себя.
— Хуже всего пьянки и азартные игры, — сказала одна из ныряльщиц. — Как только младшие достаточно подросли, чтобы о них смогли заботиться старшие дети, муж стал практически бесполезен. Мне его жалко, конечно, но представьте, что случилось бы, начни я сама пить и играть.
— В семье первого мужа я была рабыней, — призналась Ян Чжин. — Меня били и муж, и свекор. Если честно, я не хочу быть мужчиной, который такое творит. Лучше родиться женщиной.
— О мужчине всегда кто-нибудь заботится, — вмешалась другая хэнё. — Сами подумайте, знаете ли вы хоть одного мужчину, который живет один.
Мы не вспомнили ни одного мужчины в Хадо, который справлялся бы самостоятельно. Все они были на попечении матерей, жен, младших жен или детей.
Наконец в разговор вступила До Сэн:
— Мало кто из мужчин способен обойтись без жены, а женщина легко проживет без мужа.
Моя дочь оторвала взгляд от блокнота:
— Похоже, вы хотите сказать, что вы всем руководите, но в то же время не имеете никаких прав. Когда мужья умирают, дома и поля переходят к сыновьям. Почему все имущество принадлежит мужчинам?
— Ты же знаешь почему, — ответила я. — Дочь не может выполнять ритуалы поминовения предков, так что все имущество должно переходить сыновьям. Так мы благодарим мальчиков за будущую заботу о нас в загробном мире.
— Это нечестно, — нахмурилась Чжун Ли.
— Нечестно, — согласилась я. — Многие из нас потеряли сыновей во время войны или, — тут я понизила голос, — во время Инцидента, поэтому некоторые взяли приемных сыновей. Но есть и те, кто, как я, специально приобрел поля, чтобы однажды передать их своим дочерям.
— Ты купила для меня поле? — переспросила Чжун Ли со странным выражением на лице. Раньше мне не приходило в голову, что она может и не захотеть земли на Чеджудо, что она может вообще не вернуться на остров.
— Не знаю, почему вы все утверждаете, что мужья готовят и заботятся о детях, — сказала одна из моих соседок. — У нас в доме готовят, убирают и стирают женщины. То есть я. Правда, ничего особенного не готовлю: ячменная каша да суп с маринованными овощами.
— Да, понимаю тебя, — согласилась другая женщина. — Моему мужу страшно хочется быть хозяином в доме, но все дела лежат на мне. А супруг просто гость в
