Как ксари и ожидал, его предложение заинтересовало болотного тролля, и тот мгновенно просчитал выгоды, ждущие его в результате успеха. Дерри только уточнил некоторые детали и скрестил на удачу пальцы. Если все пойдет так, как задумано, то в ближайшее время проблема с синдикатом будет решена. Одно печально: злополучный заказ все же придется выполнять, и как можно скорее, а значит, завтра необходимо отправляться на Сирланию. А пока никто не проснулся, нужно было еще навестить лабораторию Дира.
За неделю без хозяина маленькая комната покрылась толстым слоем пыли. Здесь все осталось так же, как и в тот злополучный день. Стикур запретил даже смывать кровь с пола до прибытия экспертов из Кен-Кориона, а потом про лабораторию просто забыли. Дерри отодвинул в сторону тарелку с заплесневелым бутербродом, опрокинув на какие-то важные записи умершего друга скисший кофе. Привычно испугался, но с грустью вспомнил, что за подобное безобразие его ругать теперь не будет никто.
Небольшая шкатулка, про которую говорил Дирон, стояла в самом углу заваленного бумагами сейфа. Дерри осторожно приоткрыл крышку и обнаружил свернутый листок, внутри которого лежал маленький бархатный мешочек. Прочитав записку, написанную мелким почерком эльфа, Лайтнинг побледнел. Его губы сжались в тонкую линию, и первым порывом было закрыть шкатулку, поставить на место и сделать вид, будто ничего и не произошло. Но он не смог. Не смог предать двух людей, которые хотели, чтобы эта вещь принадлежала ему. В конце концов, он никому ничего не обещал, и, быть может, этот бархатный мешочек так и останется навсегда памятью о тысячелетнем эльфе, хотя в записке Калларион ясно высказался, что он хотел бы, чтобы все сложилось несколько иначе. Дерри убрал на место шкатулку и неторопливо сжег над толстой свечой записку. Слова эльфа он запомнил наизусть и никогда не забудет, но нет нужды, чтобы еще кто-то о них знал.
— Ты что, тоже уже не спишь? — услышал Дерри, возвращаясь по коридору в свою комнату.
Сзади него, подпирая плечом косяк, стоял сонный и замученный Стикур. Небрежная одежда и растрепанные волосы свидетельствовали о том, что герцог до сих пор находится в отвратительном состоянии.
— Нет, — Дерри покачал головой. — Нет, я еще не сплю. И судя по тому, что за окном рассветает, смысла ложиться нет. Нужно отправляться на Сирланию.
— Нужно, — отстраненно согласился друг, жестом приглашая ксари пройти в столовую. — Пойдем хотя бы позавтракаем.
— К сожалению, девушек не получится оставить на Арм-Дамаше, — задумчиво отозвался Лайтнинг, прихлебывая из чашки горячий терпкий напиток. Молодой человек с трудом мог подобрать слова, чтобы рассказать, что сегодня ночью Анет едва не попалась в руки людям синдиката. В этом деле все слишком сильно переплелось. Оля с ее женихом и охота на самого Дерри. Непонятно и сложно, а самое главное, опасно вдвойне. — Прости, — опустил глаза Лайтнинг. — Я совершенно не хотел, чтобы вы оказались в это втянуты. Из-за меня погиб Дирон, из-за меня сейчас в опасности девушки.
— Ну допустим, девушки в опасности по милости Оли, а не из-за тебя, — через силу отозвался Стикур. Слишком тяжелой была последняя неделя. Смерть брата выбила герцога из колеи. До этого всю возню с синдикатом Стик не воспринимал серьезна Так, веселое приключение, в котором можно поучаствовать от нечего делать. Слишком далеко всю жизнь был герцог Нарайский от теневого мира. А сейчас он понял, в какой сложной ситуации был друг все это время. К тому же не отпускало беспокойство за Олю. Этот ее Денис, похоже, тоже был невероятно опасен. — Я ненадолго задержусь здесь, — после продолжительного молчания отозвался Стикур. — Слишком много незаконченных дел. Но это займет дня три, не больше. А ты пока постараешься придумать, как обеспечить безопасность Оли и Анет. Если лучшего варианта не придумаешь, значит, я оставлю их у себя в Нарайске. Под присмотром гарнизона.
— Хорошо, — Дерри не знал, как задать следующий вопрос. Слишком он был важен и болезнен. — Ты когда-нибудь простишь мне смерть Дирона? — наконец решился узнать он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты не виноват, — отозвался, отвернувшись, Стикур, но его интонация и боль, прозвучавшая в голосе, говорили о том, что герцог считает иначе.
— Все ясно, — глухо буркнул Дерри, поднимаясь.
— Нет, ты не понял, — скривился Стикур. — Ты виноват также, как и я. Я даже больше. Я никогда не принимал всерьез твои проблемы с синдикатом. Для меня это была всего лишь игра. И из-за этого пострадал Дир, который вообще ни к чему серьезно не относился. Да и не знал он ни о чем. Если так посудить, виноваты мы оба. Ты, зная Сарта, не проверил версию, по которой за покушением стоял именно он. Я сорвался на Землю, прослышав про Олину свадьбу. Куча глупых ошибок и недочетов, которые привели к печальным последствиям. Столько «если бы…», что начинаешь понимать — это случайность.
— Да, я понимаю, но в то же время чувство вины не скоро отпустит. Хорошо, что мы вовремя успели на Землю. Если бы люди Сарта не последовали за нами к Диру, они рано или поздно вспомнили бы о существовании Анет и пришли бы к ней. А Дирон, — Дерри грустно улыбнулся, — быть может, его теория верна, и все маги имеют возможность возвращаться в наш мир в другой сущности. Только вот вопрос, в какой и как нам его не пропустить.
Стикур улыбнулся чуть веселее и, допив свой утренний отвар, вышел в коридор, а Дерри остался в столовой, размышляя о том, почему так и не сказал другу, что видел сегодня ночью Дирона.
Мощенная камнем дорога даже издалека напоминала раскаленную сковородку, казалось, кинь на нее яйцо и через пару минут получишь готовую глазунью.
Жаркое солнце палило нещадно с безоблачного неба. Едва выглянув на огромный открытый балкон, Анет поспешила отступить назад, в тень и прохладу дома. Нет, она, конечно, любила тепло, лето и солнце, но все же не в таком количестве, в котором все это было на Сирлании. Девушка со страхом ожидала завтрашнего утра, когда придется отправляться в путь. Она сама бы с великим удовольствием осталась здесь, в тишине и прохладе оранжереи дворца Дерри, среди экзотических растений с ярко-зеленой листвой и душистыми розовыми, голубыми и снежно-белыми цветами, чтобы насладиться жизнью и спокойствием. Этот небольшой крытый сад был воплощением рая, из которого никуда не хотелось уходить. Здесь она чувствовала себя спокойно и уютно. Вдыхая свежий влажный воздух и запахи цветов, можно бесконечно долго мечтать у фонтана.
Но Лайтнинг не соглашался оставить их с Ольгой здесь. Он вознамерился тащить девушек с собой, вопреки их желаниям. Впрочем, Анет его понимала. Страшно было даже выйти на балкон, и за эту невинную шалость могло достаться от сурового ксари. Угроза покушений не исчезла, несмотря на то что Адольф в срочном порядке сбежал в синдикат, чтобы как-то проконтролировать ситуацию. В его присутствии Сарт хотя бы соблюдал нейтралитет и не афишировал свою причастность к покушениям. Все же официально охота на Дерри была отменена. Ксари являлся на данный момент исполнителем важного заказа для синдиката, и, соответственно, его жизнь была неприкосновенна.
После того как болотный тролль взял под контроль дела и начал постоянно мозолить своим присутствием глаза Сарту, покушения прекратились, люди синдиката стали осторожнее. Так как, если Адольф доказывал чью-либо причастность к попытке убийства, у короля преступного мира не оставалось выбора, и он был вынужден назначать наказание за преступление. Желающих принести голову Дерри поубавилось. Расправы избежал только Денис, которого, кроме Анет, никто не видел, ну и, конечно, Лина.
С утра пораньше Дерри смотался уточнять последние детали предстоящего похода, а вечером обещал рассказать, что же конкретно им предстоит сделать. Лайтнинг отмалчивался о предстоящем задании, и вся информация, которой владела Анет, исходила от более разговорчивого Раниона. Дерри был недоволен тем, что следящий остался с ними, а Анет даже рада. Отношения с ксари стали более напряженными. Девушка пыталась скрыть обиду, но получалось плохо, да и сам Дерри не искал встречи. То ли чувствуя вину, то ли еще по какой причине. В его глазах появлялась необъяснимая тоска, и он спешил уйти. Стикур, потрясенный зверским убийством брата, появился на Сирлании только вчера и ни на какие разговоры настроен не был. Поэтому единственным собеседником, за исключением задумчивой Оли, был следящий.
