Заметив, что потенциальная жертва не пытается сбежать, Льрисса придвинулась чуть ближе, прижимаясь к спине молодого человека, рука скользнула в распахнутую рубашку, чувствуя, как под пальцами неровно и гулко застучало сердце. У него было красивое тело, значительно лучше, чем лицо с близко посаженными колючими глазами и тяжелой челюстью.
— Ты не ответил на мой вопрос, — шепнула она, наблюдая за реакцией оборотня. Его запах будоражил мозг, она чувствовала бегущую по венам кровь прямо через кожу.
— Долг, — через силу выдавил Ранион. Он с трудом мог объяснить свое отношение к ксари. Ненависть из-за того, что Дерри был тем, кем никогда не сможет стать он сам. Зависть. И где-то внутри, в глубине души, уважение.
— Ты готов пожертвовать жизнью из-за долга? — В голосе вампирши промелькнуло показное восхищение, и Ранион, почувствовав фальшь, попытался отстраниться, но сильные руки остановили этот порыв, а Льрисса уже вполне серьезно добавила: — Это хорошее качество. Я его понимаю, но не в данном случае. Ты буквально излучаешь неприязнь к ксари, но в то же время кидаешься спасать его сломя голову тогда, когда просто мог наблюдать со стороны. Пятиминутная задержка — и объекта ненависти могло бы уже не быть, и твоя честь бы не пострадала. Не успел. Такое случается сплошь и рядом.
— У нас не прощают неудач, — Ранион повернулся к собеседнице лицом. Темные, с вишневыми отблесками глаза вампирши оказались очень близко. Так же как и неестественно-яркие чувственные губы. — А потом, — следящий задумался, — я прекрасно понимаю — моя ненависть необоснованна. Ксари ее не заслужил. Просто неприятно осознавать, что я всего лишь тень.
— Тень? — удивилась Льрисса.
— Тень. Я никогда не достигну уровня Дерри. Я жалкое подобие. В чем-то мы похожи, но мне никогда не стать им и не завоевать то, что завоевал он. Надо ли говорить, я считаю, что он получил незаслуженно много. Способности, которые дарует расовая принадлежность. Происхождение. Любовь девушки…
— Да… — Льрисса отошла в сторону и загадочно улыбнулась, снимая короткий черный жакет. — Похоже, и здесь замешана блондинка. Ты тоже попал в ее сети?
— С чего ты взяла? — напрягся следящий, не желая выдавать свой секрет. Впрочем, Льрисса и не настаивала. Она приблизилась и, ненадолго задумавшись, произнесла:
— Значит, в основе твоей ненависти лежит обыкновенная зависть? Фу, как банально. А не думал ли ты, что как бы много ни получил ксари, потерял он многим больше?
— Но ты же его совсем не знаешь? — усмехнулся Ранион, притянув к себе девушку за талию. — И я его тоже совсем не знаю. Вижу только внешнюю оболочку, которая меня чаще всего раздражает. Хотя не уважать Дерри нельзя.
— Мы видим внутреннюю суть. В душе ксари разочарование, боль и любовь. Но ее очень мало, едва тлеющий уголек, оставшийся от костра под проливным дождем.
— То есть… — Ранион сверкнул глазами. — Есть шанс…
— Не советую, — сухо отозвалась Льрисса, расстегивая рубашку на груди оборотня. — Я не советую тебе быть тем, кто посмеет затоптать эту маленькую искру. Что-то подсказывает мне — ксари за это жестоко отомстит. Как только любовь умрет окончательно, ему незачем будет жить, и ничто не будет его сдерживать.
Проснулся Дерри перед самым рассветом из-за того, что неслышно открылась дверь. Звука не было, только легкое движение воздуха. Ксари открыл глаза и всмотрелся в мутно-серые очертания комнаты. Светало. На пороге спальни замерла причесанная, отмытая от крови и одетая в Ольгины штаны Льрисса. Длинные черные волосы заплетены в косу, а на губах играет хитрая ухмылка.
— Прости, что разбудила, — без малейшего сожаления в голосе произнесла девушка и бесцеремонно присела на кровать. — Ты как?
— Нормально, — сморщился Лайтнинг. Неприлично бодрая для раннего утра вампирша почему-то раздражала.
— Да уж вижу, что нормально, — усмехнулась девушка, разглядывая осунувшееся лицо и потускневшие фиолетовые глаза. — За что они тебя так?
— Неважно, — отвернулся к стене Дерри. — Это долгая история.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты считаешь, что я не вправе ее знать? — приподняла брови Льрисса. — Все же я спасла тебе жизнь.
— А я не просил, — хмыкнул Дерри, — поэтому обязанным себя не чувствую и в личную жизнь посвящать никого не хочу. — И чтобы как-то загладить грубость, добавил: — Но история и в самом деле длинная, и мне бы не хотелось говорить на эту тему. Верю, что мы не в последний раз видимся, так что как-нибудь потом. А ты сама-то что делаешь на Сирлании? Ты ведь не местная, в тебе чувствуется порода и выучка Аскариона.[675]
— Ищу одну вещь, — пожала плечами Льрисса. Тонкая лямка открытого топа съехала с загорелого плеча, и девушка с раздражением вернула ее обратно. — Нечто, что было украдено у моего народа. Артефакт, имеющий ценность только для нас.
— То есть… — Дерри сделал паузу, задумчиво разглядывая два тонких кинжала на перевязи собеседницы. Они привлекли внимание ксари еще накануне, в ресторане. — Ты здесь вроде как официальное лицо?
— И да, и нет, — уклончиво ответила красавица, с интересом проследив за взглядом парня. Обычно мужчины обращали внимание на нее саму, а не на оружие.
— Тоже не хочешь говорить? — усмехнулся молодой человек. — Видишь, не у одного меня есть секреты.
— Это не мой секрет. — Вампирша погрустнела. — То, что я ищу, является ценностью для всего моего рода, и я должна вернуть утраченную вещь. Поэтому мне пора. Я не имею права подвести их. Кажется, я поняла, где искать, но, чтобы узнать точнее, нужно время. А вот времени-то у меня как раз нет.
— Я бы помог тебе в поисках, — отозвался Дерри задумчиво, — если бы сам не был связан одним обещанием. А сейчас, к сожалению, я не принадлежу себе.
— Ты вообще не принадлежишь себе, — хмыкнула красавица, наклоняясь к лицу Лайтнинга. В улыбке обнажились хищные клыки, в одном из которых сверкнул небольшой драгоценный камушек.
— Не принадлежу? — осведомился Дерри недовольно. — А кому же я принадлежу?
— Той хрупкой воздушной блондинке. Именно поэтому ты отказал мне. Впрочем, я не в обиде, это твое право.
— Но я ведь мог передумать? — Дерри привстал на подушках и небрежно намотал на палец выбившуюся прядь волос из неаккуратно заплетенной косы Льриссы. Внезапно показалась глупой попытка оттолкнуть вампиршу. Зачем? Ведь Анет всего лишь недосягаемая мечта. Лайтнинг не верил в возможность отношений, да и не хотел их. Не хотел вновь испытать боль утраты и предательство. Уж лучше совсем никак. Так просто поставить точку, нырнуть в омут бархатных глаз, забыться в объятиях гибкого тела. А Анет… она все поймет сама, если еще не поняла после прошлого раза. Ее чувства умрут, а он сам как-нибудь переживет. Ну а если не переживет — тоже ничего страшного. Зато Анет уже не тронет его смерть. Притянув к себе вампиршу, Дерри с удивлением услышал слетевший с ее губ смешок.
— Глупый маленький ксари, — хихикнула она, отстраняясь. — Кому ты мстишь или от кого бежишь? Что плохого тебе сделала та блондинка?
— Она — ничего, — процедил сквозь зубы Дерри. — Но тебе не кажется, что с «маленьким» ты переборщила?
— Ничуть. — Голос Льриссы был тих. Она поднялась и задумчиво подошла к стене, на которой висели какие-то картины. — Я думала, ты обидишься на «глупого», — с ухмылкой протянула она, разглядывая сцену охоты, изображенную на полотне. — А маленький… для меня ты маленький. Ведь тебе нет и тридцати.
— А тебе, хочешь сказать, есть? — уязвлено отозвался ксари.
— Намного больше, но надеюсь, точный возраст ты у дамы спрашивать не будешь?
Дерри отрицательно помотал головой. Отказ вампирши, с одной стороны, разозлил, а с другой — все правильно. Льрисса достаточно точно угадала ситуацию и поняла, что Дерри нужна не она, а лишь возможность сбежать от себя и забот.
— Не делай глупостей, — шепнула вампирша и, поцеловав парня в щеку, шагнула к двери. — Береги свою любовь. Убить ее ты всегда успеешь. Как бы ни было плохо, больно и страшно, храни свое чувство. Кто знает, быть может, когда-нибудь твоим и ее мечтам суждено сбыться.
