тотчас же наклонился, вглядываясь в ковер на лестнице:
– Здесь были люди, вот следы! Пойдем наверх.
Он поспешно поднялся по лестнице на второй этаж и открыл дверь спальни. Патриция следовала за ним. В спальне на диване лежала Виктория – связанная, с кляпом во рту и повязкой на глазах.
Орас бросился к ней и с помощью Патриции освободил. Виктория была без сознания, но быстро пришла в себя.
– С тобой все в порядке? Не ранена? – спросил Вельмон.
– Вроде нет… – сказала Виктория, оглядев себя.
– Но что произошло? Кто напал на тебя? Ты их видела? Откуда они появились?
– Полагаю, из столовой. Я была здесь, дремала. Открылась дверь, и что-то обрушилось мне на голову…
Орас кинулся на первый этаж. К просторной гостиной примыкал небольшой кабинет. Там в стенном шкафу была смонтирована лестница, которая спускалась к двери, ведущей в туннель под двором. Эта дверь была распахнута.
– Мерзавцы! – прорычал Орас. – Они шпионили за мной! Они все узнали! Хо-хо, это грозные противники! Что ж, мы тоже не станем с ними церемониться.
Он вернулся в столовую и сел за стол у окна. Патриция прошла за ним, оставив наверху Викторию, все еще ошеломленную произошедшим. Американка уселась напротив Ораса. Оба долго молчали в задумчивости.
Наконец Патриция спросила:
– Каким образом эти мафиози надеялись ограбить Арсена Люпена? Ведь состояние – это не саквояж, который можно просто взять и унести!
– Арсен Люпен пошел на хитрость, распродав все, что ему принадлежало: бумаги, акции, драгоценности и так далее. Все это позволило собрать изрядную сумму наличными. Ему казалось, что он спрятал ее в надежном месте, но, вероятно, они вот-вот обнаружат его тайник. Так что назревает схватка! Да, следует признать, что у них на руках есть несколько крупных козырей. И все же Арсен Люпен есть Арсен Люпен!..
– И он всегда спокоен?..
– Нет, не всегда. Этих людей много, они действуют умело и не останавливаются ни перед чем. Это они уже доказали. Более того, денег у них достаточно. Изначально Мак-Аллерми и Фредерик Филдс внесли по сто тысяч франков, но затем эта сумма была удвоена благодаря целому ряду тайных операций. Однако самое главное их преимущество состоит в том, что Арсен Люпен устал от постоянного пребывания на линии огня. Он жаждет отдыха, спокойной добропорядочной жизни. Хочет насладиться результатами своих усилий. Совсем как наполеоновские маршалы после победоносных кампаний, когда звезда Наполеона начала меркнуть. Да, он устал…
Орас Вельмон резко осекся. Он уже жалел о своем признании.
– Арсен Люпен действительно так богат? – равнодушно спросила Патриция.
– Пфф! Трудно оценить… Несколько миллиардов… Семь… восемь… возможно, девять.
– Прекрасно.
– Да, неплохо. И он вправе дорожить тем, что так нелегко досталось. Примерно по десять миллионов – за каждую сделку… Семь или восемь сотен разных предприятий, за которыми стоят сложные комбинации, изнурительные экспедиции, опасности, ранения, жестокая борьба, обескураживающие провалы. А еще – неудачные вложения капитала, крах финансовых проектов, кризис… не говоря уже о растущих расходах, о пенсиях помощникам, которые нужно выплачивать, а Люпен не привык скупиться! Так что он, конечно же, стремится сохранить то, что имеет! Арсен Люпен не склонен беречь чужую собственность, но, черт возьми, никто не смеет покушаться на его достояние! Это святое. Одна только мысль о том, что кто-то попробует завладеть его деньгами, приводит Люпена в ярость. Тут он будет беспощаден.
– Любопытно, – задумчиво пробормотала Патриция, – я не думала, что он такой.
– Он человек, и ничто человеческое ему не чуждо, – флегматично ответил Орас.
– Но мне кажется, что не стоит так уж сильно держаться за то, что позаимствовано у других, – заметила американка.
Он пожал плечами:
– А почему? Забрать сложнее, чем выиграть. И риск гораздо больше! Сам факт обладания чем-то делает тебя безжалостным к другим. А с возрастом это чувство лишь обостряется. Предположим, состояние Арсена Люпена около десяти миллиардов… Да, это та цифра, которую он признает. Что ж, я бы никому не советовал заглядываться на его добычу. – Орас вдруг замолк, но вскоре вновь заговорил, едва заметно вздохнув и прикрыв рукой рот: – Не двигайтесь, не произносите ни слова, ни звука… Вы меня слышите?
– Едва-едва, – шепнула она.
– Вот и отлично.
– В чем дело? – спросила Патриция.
С невозмутимым видом он зажег сигарету и, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за кольцами синего дыма, устремлявшимися к потолку, сквозь зубы бросил:
– Что бы я вам ни сказал, не нервничайте, не вздрагивайте… И подчиняйтесь без раздумий. Готовы?
– Да, – выдохнула она, понимая, что ситуация серьезная.
– На стене перед вами висит зеркало. Если вы чуть поднимете голову, то увидите, что в зеркале отражается все то, что вижу я, поскольку я сижу лицом к окну. Ну как?
– Да, в зеркале я вижу окно…
– Да, верно. Там проделано отверстие, вы его видите?
– Вижу… и там что-то движется.
– Это ствол винтовки, он чуть смещается и направлен на меня. Правда, саму винтовку… нам не видно.
– И кто же в вас целится?
– Думаю, Маффиано… Дикарь… или один из его умелых сообщников. Не двигайтесь ни на дюйм. Эй, Патриция, вы же не собираетесь падать в обморок?
– Нет, это мне не грозит… Но как насчет вас?
– Я в порядке. Тихо, Патриция. Закурите сигарету. Дым скроет вашу бледность. Этот человек наблюдает за вами, но не догадывается, что вы его видите. Теперь слушайте. Неспешно встаньте и поднимитесь на второй этаж. Моя спальня выходит на лестничную площадку. Там есть телефон. Наберите «семнадцать», – это вызов полиции. Скажите, чтобы срочно прислали пять или шесть человек на авеню Сайгон, двадцать три. Проделайте все очень тихо. О Виктории не беспокойтесь: она в безопасности у себя на третьем этаже. Закройтесь в комнате, затворите ставни на окнах, забаррикадируйте дверь. Вы не должны открывать никому… никому!
– А как же вы? – еле слышно спросила Патриция с тревогой в голосе.
– Я смогу выпутаться, если мне не нужно будет вас защищать. Давайте, Патриция, пора. – И он громко сказал: – Моя дорогая, у вас был весьма утомительный день. Послушайте моего совета и отправляйтесь спать. Старушка-няня покажет вам вашу спальню.
– Вы правы, – спокойно ответила Патриция. – Я очень устала. Спокойной ночи, дорогой друг.
Молодая женщина поднялась, держась совершенно естественно, и без спешки покинула столовую.
Орас Вельмон был доволен собой. Самообладание, спокойствие перед лицом опасности помогло ему восстановить собственный престиж в глазах молодой женщины, возможно чуть подточенный его недавним признанием. Он заметил, что дуло ружья дрогнуло, поднимаясь повыше.
Он крикнул:
– Давай, Маффиано! Стреляй, парень! И не промахнись, не то я снесу тебе башку!
Он распахнул
