пиджак, подставляя грудь.
Ружье выстрелило беззвучно.
Вельмон со стоном прижал руку к груди и рухнул на пол. Снаружи раздался победный вопль. Французское окно внезапно распахнулось. Дикарь ворвался в комнату… и тут же, вскрикнув, схватился за плечо и упал, сраженный пулей из револьвера.
Вельмон поднялся на ноги совершенно невредимым.
– Идиот! Тупица! – сказал он нападавшему, опуская револьвер. – Неужели ты вообразил, что достаточно тебе прихватить заряженную винтовку из моей коллекции и со мной будет покончено? Прискорбная наивность. Или ты считаешь, что я настолько глуп, чтобы предлагать грабителям, которые вечно норовят влезть в особняк, грозное оружие? Да! Там есть стволы, есть патроны, но нет самого необходимого.
– Чего же?.. – спросил недоумевающий бандит.
– Только пуля делает винтовку оружием! Дурачок, ты стрелял холостыми! Это всего лишь сотрясение воздуха. Так не убивают, старина!
Произнося свою речь, Вельмон одновременно снимал со стены второе ружье. Затем он двинулся к окну, но увидел лишь стремительно ускользающую тень. Маффиано сбежал.
Обеспокоенный Орас спросил себя:
– Куда же он мог деться? Что он задумал?
Вдруг со второго этажа донесся пронзительный свист… он узнал этот зов. Патриция нуждалась в помощи. «Что, если бандиты нашли тайный выход из моей комнаты?..» – подумал он.
Для Ораса тревога всегда означала действие. Он бросился к лестнице и в три прыжка оказался на площадке второго этажа, перед дверью своей спальни. По шуму внутри он понял, что мафиози проникли туда по потайной лестнице, которая позволяла хозяину входить в дом и покидать его незамеченным.
В бешенстве он принялся ломать дверь…
Часть стены в спальне была сдвинута, ход открыт. Маффиано пытался утащить Патрицию с собой. Позади него, в тени, маячили два сообщника, готовые в случае необходимости вмешаться.
Патриция отчаянно отбивалась, но силы ее были на исходе; она выронила серебряный свисток и с тихим стоном воскликнула:
– Помогите!
Маффиано сжал ее еще крепче. Но тут скрипнула дверь, которая вела на потайную лестницу: сообщники решили, что им пора спасаться бегством.
Бандит окончательно разъярился.
– Однако же награду я все-таки получу! – прорычал он.
Резко наклонившись, Маффиано попытался поцеловать Патрицию в губы. Молодая женщина отпрянула, возмущенная этим омерзительным поступком, и вцепилась ногтями ему в лицо.
– Презренный негодяй! Грязная скотина! – прохрипела она, яростно сопротивляясь.
Внезапно входная дверь рухнула. Маффиано не успел опомниться, как вихрем налетевший на него Вельмон нанес ему страшный удар в челюсть. Пошатнувшись, бандит выпустил Патрицию. Град сильных оплеух заставил его опомниться и оглядеться по сторонам, чтобы оценить ситуацию. Бежать через потайной ход было невозможно: дверь закрылась.
Тогда, выйдя на середину комнаты, Маффиано вытащил револьвер, сел на стул и сказал Орасу, сжимавшему винтовку:
– Вельмон, мы еще успеем обменяться выстрелами. Давай-ка пока сложим оружие. Парни вроде нас дерутся жестоко и беспощадно, но не убивают друг друга без объяснения причин.
Вельмон пожал плечами:
– Минуту назад ты хотел убить меня без объяснений. Что ж, давай поговорим, если тебя это развлечет, но изволь выражаться ясно и точно!
– Так вот, нынче вечером, на приеме у Энгельмана, ты сказал, что хочешь заполучить нашу красавицу Патрицию, потому что любишь ее… Что ж, бывает… Но ты должен знать, что у тебя нет на нее никаких прав.
– У меня есть те права, которые я беру себе, и те, которые дает мне она.
Глаза бандита злобно сверкнули.
– Не согласен…
– В таком случае обратись к судебному исполнителю! – с издевкой в голосе оборвал его Вельмон. – Здесь так принято в случае возникновения разногласий.
– Ты просто сумасшедший! Подумай, ты знаком с ней всего два часа.
– А как долго ты ее знаешь?
– Четыре года. Четыре года я был рядом с ней… Следил, наблюдал, стараясь не показываться на глаза. Она знала, что я работаю на Мак-Аллерми, не так ли, Патриция? Сколько раз я как тень следовал за ней! И она понимала, что я люблю ее, желаю ее, что она для меня все…
– Ты красноречив! – рассмеялся Вельмон. – Но если она для тебя – все, то ты для нее – ничто, пустое место, не так ли, Патриция?
– Меньше чем ничто. – В голосе Патриции сквозило отвращение.
– Вот видишь, Маффиано! Давай сваливай отсюда, освободи место!
– Тебе? Никогда. Ты для нее чужой… Да ты вообще хоть что-нибудь знаешь о ее жизни? Знаешь, что ее любили оба Мак-Аллерми, отец и сын?
– Ты лжешь!
– А тебе известно, что она была любовницей Мак-Аллерми-младшего?
– Это ложь!
– Это чистая правда. Она родила от него ребенка.
Вельмон побледнел:
– Ты лжешь… Патриция, умоляю…
– Он говорит правду. – Молодая женщина не желала ничего скрывать. – У меня есть ребенок, сын, которому уже десять лет… Сын, которого я обожаю. Рудольф – вся моя жизнь, весь смысл моего существования.
– Сын, с которым она не в силах расстаться, – добавил Маффиано, – и которого недавно привезли в Париж.
Тон бандита показался Орасу странным. У него мелькнуло подозрение.
– Патриция, а где сейчас мальчик? Он в безопасности? – спросил он со смутным беспокойством.
Она уверенно улыбнулась:
– Да, в безопасности.
– Патриция, возвращайтесь к нему, – серьезно сказал Вельмон. – И увезите его как можно дальше и как можно быстрее.
Маффиано усмехнулся:
– Слишком поздно!
Патриция побледнела, прижимая руки к груди, в ее глазах застыл ужас.
– О чем вы говорите? Я видела его сегодня утром!
– Да, в Живерни, недалеко от Вернона, в доме одной доброй женщины, мадам Вавассер. Патриция, вернувшись туда, вы не найдете ни ребенка, ни мадам. Сегодня днем эта славная женщина приехала с ним ко мне.
Лицо Патриции исказилось.
– Вы трус! Негодяй! Мальчик крайне чувствителен, он нуждается в постоянной заботе!
– Я обеспечу ее, клянусь. Заменю ему мать, – ответил Маффиано со зловещей усмешкой.
– Я заявлю в полицию! – вскричала расстроенная Патриция.
– Его отец, Мак-Аллерми-младший, предоставил мне все полномочия. Закон будет на стороне человека, который вернет сына отцу! – издевательским тоном пояснил Маффиано.
Вельмон стиснул его плечо:
– Прежде чем дело дойдет до суда, полицейские арестуют тебя и предъявят обвинения…
– Полиция далеко, – сказал бандит.
– Ближе, чем тебе кажется! Я уже позвонил, и через пять минут они будут здесь. Слышишь?.. Полицейская сирена… Они уже близко… Чуешь, чем пахнет, Маффиано? Стальные наручники… камера… суд… присяжные… гильотина…
– И арест Арсена Люпена!
– Ты рехнулся? Арсен Люпен неприкосновенен.
Бандит на секунду задумался.
– Итак, что ты мне предлагаешь? – спросил он.
– Скажи мне, где мальчик, и я позволю тебе сбежать через второй тайный ход. Но тебе лучше поторопиться. Полицейские уже перед домом. Где ребенок?
– Патриция должна уйти со мной. Мы с ней поладим. Она знает мои условия: сначала она должна мне уступить, а потом я верну ей сына.
