Нора накинула платье. Последняя мода диктовала легкие модели, и не каждое из ее новых платьев требовало надевания корсета. Нора считала, что это очень облегчает жизнь. Затем ее мысли снова вернулись к женгцине-рабыне. Что там могло случиться?
— Где она? И... кто она?
Нора знала почти каждого раба в Каскарилла Гардене по имени.
— Салли, — вздохнула Адвеа. — И она здесь, в сарае, возле кухни.
— Салли? — с ужасом переспросила Нора. — Но она... Она же еще ребенок! И почему в сарае, Адвеа? Там же темно и сыро! Почему ты не привела ее в кухню?
— Она не хотеть, она стесняться. Я ее нашла вчера в сарае, совсем больная, совсем в крови... Я позвала баарм мадда, но лучше не становиться. Не становиться...
Нора собрала все те немногие медикаменты, которые были у нее в доме. Большинство из ее лекарственных запасов смыла вода вместе с кухней в поселке рабов. Но после выкидышей нужны были не столько медикаменты, сколько промывания и массажи. Если это действительно был срыв беременности. Какими бы опытными ни были черные женщины, здесь они, наверное, ошибались. У Салли еще не было любовника. Ей же еще нет и тринадцати лет! Нора лихорадочно продумывала, какие еще могут быть причины для кровотечения. А сама шла вслед за поварихой вниз.
Две женщины — помощница повара и баарм мадда с плантации Холлистера — зажгли в сарае свечи и масляные лампы, осветив его, когда Нора вошла внутрь. Баарм мадда пела какие-то странные песни. Они звучали ужасно, но при этом успокаивающе. Девочка, которая лежала перед ними на окровавленном одеяле, уже ничего не слышала. Салли была бледной, ее лицо запало. Нора слишком хорошо знала, как выглядит смерть: в Лондоне она видела много горя и помнила всех этих чахоточных детей, которые харкали кровью, пока не умирали. Эта девочка, очевидно, умирала от потери крови. Или от лихорадки?
Тело Салли горело огнем. Нора опустилась перед нею на колени, послe того как коротко поздоровалась с баарм мадда. Та сильно рисковала, пытаясь помочь кому-то здесь. Днем женщине-знахарке иногда прощалось, когда она помогала кому-то на плантациях, но ночью это считалось попыткой к бегству.
— Что с ней такое? Что случилось? — спросила Нора.
Черная знахарка — она была несколько старше, чем Адвеа, — с потерянным видом подняла тряпки, которыми была накрыта нижняя часть живота Салли.
— Потерять ребенка, — сказала она тихо, — но это была не я. Никто из нас...
Она, казалось, пыталась оправдать себя и себе подобных.
— Но как же она могла... Она же сама еще ребенок...
Нора отчаянно пыталась остановить кровотечение, но надежды у нее было мало. Черная знахарка, в конце концов, пыталась сделать это еще за несколько часов до нее, но ничего не добилась.
Баарм мадда пожала плечами.
— Ей двенадцать. Кровотечение каждый месяц. Значит, мужчина может сделать ей ребенка. Просто сохранить она его не может, слишком маленький...
— Но какой же мужчина способен на такое? — с ужасом спросила Нора и посмотрела на худенькое, еще не развившееся, детское тело Салли. — Кого могла привлечь такая маленькая девочка? Он, наверное, заставил ее. Она же была еще... Мне она казалась совершенно невинной.
Она вдруг замолчала, вспомнив, как плакала Салли во время урагана.
«Салли плохая... Салли делать плохие вещи». Девочка, вероятно, намекала тогда на то, что какое-то чудовище по ночам делало с ней.
— Но мы его найдем! — решительно заявила Нора. — Я это выясню! — Она говорила с ними, а сама готовила промывание из хозяйственного мыла и настоя трав. Вряд ли это чем-то поможет, но попытаться стоило. Ей нужно было красное вино, оно помогало при потере крови. — Заварите чай из трав и принесите из дома красное вино, его нужно дать выпить девочке! — приказала Нора Адвеа, в то время как сама обмывала ребенка.
Позади себя она услышала саркастический смех.
— Миссис будет это расследовать? Конечно! Миссис так заботится о бедных ниггерах...
Маану. Нора хотела упрекнуть ее, но воздержалась. Неужели эта девушка что-то знает? Придется позже поговорить с ней.
— Когда это случилось? — спросила она Адвеа.
Повариха нерешительно замялась.
— Я не знаю, вчера... День перед вчера...
— Позавчера ночью! — твердо сказала Маану. — И это случилось не само собой.
Затем она исчезла.
Нора не стала удерживать ее. Итак, девочка потеряла ребенка не по своей воле. Значит, из-за урагана? Или этот человек в ту ночь еще раз изнасиловал ее? Она бросила вопрошающий взгляд на Адвеа. То, что знала Маану, должна была, собственно, знать и ее мать. Просто та молчала из чувства страха. Значит, кто-то из надсмотрщиков?
Нора упорно работала над тем, чтобы остановить кровотечение, и под утро кровь действительно остановилась.
— Становится лучше...
Нора ощутила прилив надежды, но, взглянув в лицо Салли, резко замолчала.
Баарм мадда покачала головой.
— Никогда больше не будет течь кровь, — сказала она тихо, а Адвеа и еще одна кухонная рабыня заплакали. Нора тоже боролась со слезами.
— Но не плакать, миссис, — твердо сказала знахарка. — Не плакать, Адди. Сейчас она свободная девочка. Сейчас счастливая, сейчас свободная...
Глава 5
— Я прошу тебя, Нора, это действительно не тема для застольного разговора! — Элиас недовольно отбросил вилку, на которую только что насадил кусок трески и поджаренные стручки гибискуса. — И тем более для леди.
Нора опоздала к завтраку и не побоялась своей историей испортить мужчинам аппетит. Сама она была не в состоянии есть. Ей было даже противно добавлять сахар в свой чай. Если бы белые люди не были жадными до сахара, то Салли, может быть, была бы еще жива. Где-нибудь, в какой-то далекой африканской деревушке...
— Ну, среди мужчин это вряд ли обсуждалось, — заметил Дуг. — Ни ты, отец, ни я ничего об этом не слышали. Значит, Нора, ты считаешь, что Маану что-то знает? Мы должны расспросить ее. И очень серьезно. Я вообще-то не тот человек, который станет угрожать кому-то плеткой, но здесь нам, наверное, придется зайти достаточно далеко, чтобы она боялась нас больше, чем мужчину, который сделал такое с ребенком.
— Скорее всего, это кто-то из надсмотрщиков, — ответила Нора. — Адвеа не боится никого в поселении рабов. Но она до смерти страшится сказать по этому поводу хоть слово.
— При этом я бы не решился угрожать Адвеа плеткой, — вымученно пошутил Дуг. — Она может отравить нас, если мы слишком жестко возьмемся за нее.
Норе было не до смеха. Но затем Элиас сделал какое-то странное замечание.
— Никто никому не будет угрожать плеткой! — заявил плантатор. — Еще чего не хватало, чтобы каждый ниггер поливал грязью своего надсмотрщика по любому поводу! Такие вещи выясняют между собой. Я поговорю с надзирателями, и если выяснится, кто это был, я вычту стоимость Салли из его заработной платы.
