Брайс окинул ее холодным, безразличным взглядом:
– Поди после этого разберись с женской логикой. Стоя на этом же самом месте, ты уговаривала меня переспать с Самантой.
– Ты – подонок! – Вопль потерявшей над собой контроль Шерон теперь уже походил на рев дикого зверя. – После того, кем я была для тебя! После всего, что я для тебя сделала! – Брайс попытался опять отвернуться от Шерон, но она в ярости вцепилась пальцами в его руку, стараясь удержать его, а другой рванула на груди пижаму, обнажая грудь. – Посмотри на меня! Посмотри на меня, черт тебя побери!
Брайс посмотрел. Без желания. Без эмоций. Уставившись на Шерон, Брайс поразился увиденному: отчаяние, униженность, развращенность; потрепанная, стареющая проститутка, похоть которой не знала границ. Правда, Брайсу и в голову не пришло, что смотрится-то он в зеркало. Он был выше этого и вне этого. Готовый к новой славе. Возрожденный в глазах юного и чистого существа. Посмотрев в глаза кузине, Брайс сказал без всякого выражения:
– Ты теряешь контроль над собой.
Шерон отпрянула и запахнула воротник пижамы. Пристыженная, прибитая, потрясенная тем, ради кого ее оставлял Брайс. Остолбеневшая от этой шокирующей мысли.
– Я не из тех, кто теряет контроль, – прошептала Шерон. – На себя посмотри. Мозги твои полностью заняты этой девчонкой. Неделю назад ты и не оглянулся бы на нее.
– То неделю назад. Теперь я ее знаю и вижу ее возможности. В этом – одно из твоих многочисленных слабых мест, Шерон, – отсутствие дара предвидения.
– Нет уж. Я прекрасно предвижу, – с горечью ответила Шерон. – Ты просто одержим ею. Так же, как был одержим Люси…
Усмехнувшись, Брайс покачал головой и сказал с поразившей Шерон желчностью:
– Нет. Ты не права. Это совершенно другой случай. Пристально всмотревшись в Эвана, Шерон наконец прочла в его глазах незнакомую ей доселе эйфорию.
– Ты ведь думаешь, что влюбился в нее, да? – прошептала она, едва выдавливая из себя малознакомые слова. Шерон почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Мысленно она попыталась остановить это крушение. У нее было достаточно рычагов для того, чтобы не дать Брайсу себя бросить, достаточно информации о нем, способной превратить Шерон в ближайшего союзника или злейшего врага. Если ее вынудят, она способна сокрушить Брайса.
Но Шерон не могла заставить его полюбить себя. Она никак не предполагала, что ее кузен способен на романтическую любовь.
Брайс, не оглядываясь, прошел к двери и погасил свет.
– Не думаю, что точно знаю, люблю ли ее.
– Знай: она тебя бросит. – Шерон постаралась снова стать спокойной и продемонстрировать чувство собственного достоинства с элементами цинизма. – Стоит ей узнать, чем ты на самом деле занимаешься, как она тут же тебя возненавидит и сбежит.
– Нет, – чувствуя себя всемогущим, пробормотал Брайс. – Я этого не допущу.
Мэри вздрогнула и очнулась от тяжелого, страшного сна с бешено бьющимся сердцем, не соображая, где она. Темнота, холод, сырость. Мэри сидела… на веранде дома Люси.
Глубоко вдохнув ночной воздух, она крепко обхватила себя руками. Глаза постепенно привыкли к темноте и уже различали знакомые очертания: перила веранды, высокие сосны, силуэты лам на пастбище у ручья.
Мэри приехала из города, чтобы покормить животных. Лишь на минутку присела в кресло на веранде, как раз перед заходом солнца. Естественно, она не собиралась спать. Теперь же ощущение одиночества среди дикой природы заставило ее похолодеть, словно она погрузилась в холодную ночную росу.
Три человека умерли насильственной смертью в этом темном раю. И каждая смерть каким-то образом коснулась Мэри.
И Мэри шла за ними. По доброй воле. Не совсем по тому пути, который предполагала, бросив на заднее сиденье «хонды» свой деловой костюм и распрощавшись с жизнью в Сакраменто.
Мэри приехала в Монтану отвлечься, а вместо этого пришлось искать убийцу. Она приехала сюда в поисках дружеских отношений, а осталась одна.
Где-то внизу, в долине, завыли койоты. Мэри была одна, но внезапно почувствовала чье-то присутствие, ощутив тяжелый взгляд.
В воображении всплыло круглое уродливое лицо Кендала Мортона. Мэри позвонила приятелю, работавшему в ночной смене компьютерной службы Калифорнийского дорожного патруля, и попросила его проверить данные на преступников за последние шесть лет. Не мог ли он связаться с банком компьютерных данных Монтаны (если таковой существует) и запросить сведения на Кендала Мортона? Тяжело вздохнув, приятель разорался было по поводу того, что может лишиться за это работы, но в конце концов обещал разузнать что-нибудь к утру.
Кендал исчез из воображения Мэри, и его место занял Дел Рафферти. Еще одно видение из ее сна. Один из подозреваемых. Мэри жалела Дела, но не могла сбрасывать его со счетов. В свое время он научился убивать, и с тех пор война никогда для него не кончалась. Или, быть может, он сменил одну войну на другую: службу стране на службу землям Рафферти? Мэри не хотелось так думать.
– Ты спишь, как городская девчонка.
Из тени от угла дома отделился Джей Ди – руки в карманах джинсов, плечи сгорблены. Поднимаясь из кресла, Мэри взглянула на него через плечо:
– Что ты здесь делаешь?
– Какой-нибудь большой горный лев может поиметь тебя на ужин.
– Вряд ли, – возразила Мэри, вспоминая прочитанные путеводители по Монтане. – Нет ни одного свидетельства о нападении горных львов на людей в этих краях.
– Вероятно, – приподнял бровь Рафферти, – бедный сожранный сукин сын просто уже не мог дать свидетельские показания.
Отказавшись от игр, занятая собственными проблемами, Мэри не обратила внимания на его шутливый тон.
– Рафферти, я спросила, какого черта ты здесь делаешь? Тебя не приглашали.
– Я увидел свет в верхнем окне, – прислонившись спиной к перилам веранды, спокойно ответил Джей Ди. Но чувствовал себя он вовсе не расслабленно. Джей Ди ощущал, как со всех сторон на него усиливается давление чего-то тяжелого и опасного. А Мэри Ли выглядела расслабленной и сонной. Если сейчас прижать ее к себе, тело ее, наверное, будет теплым, нос – холодным, а волосы пахнуть росой и сосной. Но глаза Мэри Ли под густыми бровями смотрели устало, и Рафферти понимал, что сейчас она не пойдет к нему по собственной воле. Он сам этого добился, оттолкнув Мэри Ли от себя. Потому что так было лучше, Потому что он не хотел, чтобы женщина расстроила и разбила его жизнь.
Никогда не врешь, Джей Ди ?
– Тебя освободили от присмотра за ранчо. Ты больше не отвечаешь за это место.
Рафферти пришел сюда вовсе не по обязанности, но он не хотел в этом признаваться.
