я здесь, с тобой. – Верховная жрица обняла девушку за плечи и подвела к скамейке. – Дыши глубже, еще глубже. Ты в безопасности… – Диэрна привлекла Лину к груди и не размыкала рук до тех пор, пока рыдания юной жрицы не превратились в судорожные всхлипывания, а дрожь не унялась. – А теперь расскажи мне, дочь моя, что тебя так напугало?
– Источник. – Лина со стоном перевела дух. – В лунном свете вода блестела словно зеркало. Я заглянула туда – и вдруг вокруг меня заклубились туманы, и я увидела битву: люди сражались на мечах. Так страшно! Столько крови! Хорошо, я хоть криков не слышала!
– Это были римляне? Ты видела Аллекта?
– Думаю, да… римские солдаты напали на бриттский лагерь. Палатки горели. В свете луны и огня все было видно как на ладони. Римляне явились во всеоружии, а наши – спали. Некоторые успели похватать щиты, но большинство выскочили в чем есть. Самое ожесточенное сражение кипело вокруг худощавого темноволосого бритта с золотым обручем на челе. Он бился храбро – но неумело.
«Аллект! – подумала Диэрна. – Наконец-то мое проклятие его настигло».
– Его дружинники пали один за другим. Римляне призывали короля сдаться, но он отказался признать себя побежденным, и его проткнули копьем – раз, и другой, и третий, пока он не рухнул на землю.
– Итак, он мертв, – вслух проговорила Диэрна, – и Караузий отомщен. Покойся с миром, возлюбленный, покойся с миром и ты, предавший его. Может статься, в другой жизни мы встретимся снова.
Той осенью, пока император Констанций, отвоевав для Рима Лондиний, купался в восхвалениях столичных льстецов, на землю обрушились ливни. В долине Авалон облака окутали Тор и нависли над самой водой, как если бы туманы, заграждавшие остров, стерли с лица земли внешний мир. Но невзирая на свинцовые небеса, Диэрна ощущала небывалую легкость, как будто у нее гора с плеч свалилась. Ее настроение передалось и жрицам: они наперебой обсуждали, как хорошо было бы обнести новой стеной овечий загон и заменить прохудившуюся соломенную кровлю над залом собраний.
Однажды утром вскорости после равноденствия прибежала в слезах послушница, выпасавшая овец: одна из ярочек протиснулась сквозь временное заграждение – и ищи свищи. После целой недели проливных дождей тучи наконец-то расступились и в воздухе повисла туманная морось, сквозь которую того гляди пробьется луч-другой солнца. После многих месяцев унылого безразличия Диэрне вдруг захотелось размяться – и она вызвалась сама поискать беглянку.
Это оказалось куда как непросто. После ливней вода поднялась, луговины, прежде сухие, теперь тоже превратились в болота. Диэрна тщательно выбирала, куда поставить ногу: и что ж этой глупой овце в загоне-то не сиделось! Однако ж на влажной земле отпечатки копыт отлично просматривались. Жрица прошла по следам вокруг холма, над священным источником и затем вниз через плодовые сады. Но следы уводили все дальше, обратно вдоль края озера и в направлении невысокого холма Бриги, чье святилище было обсажено яблонями.
Диэрна нахмурилась и постояла немного, размышляя. Этот холм, островом считавшийся весьма условно, теперь в самом деле превратился в остров. Над водой низко стелился туман, да такой густой, что даже неба не было видно, хотя белесое марево переливалось и мерцало в свете солнца. И однако ж Диэрне показалось, что под деревьями виднеется что-то серое. Где пролегает тропа, она знала, пусть рассмотреть ее и не могла. Жрица подобрала шест, прибитый к берегу волнами, и, прощупывая дорогу, вошла в воду.
Вокруг нее заклубился туман: стоило ей сделать первый шаг – и затрепетало полупрозрачное покрывало; второй шаг, третий – и густая завеса сокрыла от Диэрны и покинутый ею берег, и ее цель. Жрицу захлестнул древний страх; она застыла на месте, мутная вода заплескалась у лодыжек. «Это мои владения! – решительно сказала она себе. – Я знаю эти тропы с тех пор, как ходить научилась – я могу отыскать дорогу даже с завязанными глазами или во сне!» Диэрна вдохнула поглубже, призывая на помощь умения и навыки, помогающие успокоиться и взять себя в руки – за годы, проведенные на Авалоне, жрица овладела ими в совершенстве.
Рев в ушах стих – и тут невесть откуда донесся крик:
– Д’рна… помоги!
Голос звучал едва слышно – либо из-за расстояния, либо потому, что зовущий совсем обессилел; понять не удавалось – ведь туман заглушает звуки. Но Диэрна, разбрызгивая воду, кинулась вперед.
– Кто-нибудь, помогите… неужто никто не слышит?
Диэрна задыхалась, в глазах темнело: ее захлестывали воспоминания.
– Бекка! – Голос ее сорвался. – Кричи, не молчи! Бекка, я уже иду! – Она пробиралась вперед, нащупывая тропу шестом.
– Ох, Богиня, умоляю… я так старалась найти дорогу… – Слова стихли до невнятного бормотания. Но и этого вполне хватило. Диэрна развернулась, зашла в воду глубже, призвала на помощь внутренние зрение и слух – вот так же она некогда искала Караузия, – и наконец высмотрела в белесом мареве силуэт дерева: за корни его из последних сил цеплялась какая-то женщина.
Темные, перепачканные волосы, безжизненно обвисшие, словно водоросли; худенькая, перемазанная в иле рука… Диэрна вытянула утопающую из воды и втащила повыше на бугор: та оказалась легче ребенка. Но нет, это не дитя… Диэрна прижала ее к груди – и заглянула ей в глаза. Телери!
– Я думала… – Мысли Диэрны смешались. – Мне почудилось, что ты – моя сестра…
Изумление в лице Телери угасло, молодая женщина закрыла глаза.
– Я заблудилась в тумане, – прошептала она. – С тех пор, как ты отослала меня прочь, я все плутаю, не находя дороги. Я пыталась вернуться на Авалон.
Диэрна потрясенно глядела на нее сверху вниз, не находя слов. Услышав о том, что Телери вышла замуж за Аллекта, она хотела было проклясть и ее, да только сил не хватило. Похоже на то, что даже без ее проклятия Телери покарали те же самые силы, что сокрушили убийцу Караузия. Но Телери осталась жива! Туман стелился вокруг них точно вязкая, влажная завеса. В целом мире не осталось больше ничего: только они с Телери и яблоня.
– Ты прошла сквозь туманы… – медленно проговорила Диэрна. – Это возможно только для жрицы… или если откроется путь через Фаэри.
Осознание приходило медленно, словно пробиваясь сквозь толщу воды. Сможет ли она простить эту женщину, из любви к которой Аллект обратился против своего господина? Сможет ли она простить себя за то, что была так уверена, будто знает волю Богини, и всех их запутала в тенетах злой судьбы? Диэрна вздохнула, сбрасывая с плеч бремя, о котором до сих пор даже не догадывалась.
– Прости меня… Я не та, кого ты искала… – прошептала Телери.
– Разве? «Обещаю, что
