Читаем без скачивания Сердце змеи (СИ) - Turner Jane

– Я выманю Симону из гостиной в один из пустых классов. Она не должна вас видеть, как и Полная Дама, так что у гостиной Гриффиндора лучше не показывайтесь. Сделаете?

– Да, моя Леди, – как ни в чем не бывало отозвался Абраксас, из-за чего Миранда оступилась и едва не скатилась кубарем со ступенек. Долохов с каменным лицом поддержал ее за локоть, пока Миранда хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.

Все очень плохо. Все еще хуже, чем она думала поначалу. Мерлин, если после сегодняшнего она выживет, то сама прикончит Реддла вместе с его крестражем! Что за бредовую сказку он наплел своим приспешникам?!

Так, ей необходимо сосредоточиться на другом. Сейчас главное – поговорить с Симоной, чтобы получить доказательства, что та ни при чем. Тогда, может, и травиться не придется…

К портрету слизеринцы подходить не стали, остались за углом. Миранда торопливо приблизилась к Полной Даме и секунду помедлила, восстаналивая самоконтроль. Как только липкая каша из страха, смятения, тревоги и растерянности в ее голове превратилась в более или менее упорядоченное течение мыслей, Миранда назвала пароль. Через проход она очутилась в факультетской гостиной, и ее буквально с порога оглушило царившим внутри гвалтом, а в глазах замельтешили яркие пятна от такого изобилия красно-золотого цвета. Казалось, каждая поверхность была украшена полотнами с гриффиндорской символикой, во всю стену висело изображение гигантского льва, который издавал громкий рык каждые несколько секунд. Гриффиндорцы вовсю отмечали победу в матче, чествуя своих героев, и Миранде подумалось, что в такой толпе Симона вполне может и не заметить ее появления. Сама она так и не смогла разглядеть пышную копну белокурых волос.

Сунув руки глубоко в карманы и низко опустив голову, она быстрым шагом направилась к винтовой лестнице в спальни для девочек, молясь, чтобы Игнотиус ее не увидел. Вероятность была невелика – капитан команды был слишком занят, без перерыва принимая поздравления болельщиков. По пути ее пытались остановить сразу несколько человек – это были Септимус, Майкл Люпин, Минерва, но Миранда, даже не пытаясь вступать в диалог, молча проходила мимо, спеша очутиться как можно скорее в спальне. Вслед ей слышались слабые удивленные возгласы, которые быстро тонули в творившемся вокруг шуме и гаме, но она, не оборачиваясь, быстро дошла до лестницы и поспешила наверх. В спальне было пусто, и Миранда забралась с ногами на кровать, задернула полог и легла на живот, уткнувшись лицом в подушку. Оставалось только ждать.

Знакомые легкие шаги раздались совсем близко, а затем Миранда ощутила слабое дуновение воздуха, когда кто-то откинул плотную ткань полога. Затем ее плеча осторожно коснулись чужие пальцы.

– Ты в порядке? Что-то случилось?

Она позволила себе зажмуриться на мгновение, прежде чем перевернуться и сесть на кровати. Дьявол, неужели Реддл был прав?

Внимательно изучая ногти на руках, она дернула плечом.

– Ничего.

– Ты же на себя не похожа! – мягко воскликнула Симона, садясь перед ней на колени и вынуждая Миранду взглянуть ей в лицо. На смуглом лице в обрамлении светлых локонов читалось явственное беспокойство. – Тебя кто-то обидел? Кто-то из слизеринцев?

Миранда покачала головой, сглатывая. Она умела владеть собой, хорошо скрывала истинные чувства, но так откровенно играть на публику, когда от этого зависела ее жизнь, ей приходилось впервые. Ох, она бы не отказалась от тех же курсов актерского мастерства, которые посещал Реддл…

– Это были не слизеринцы.

– А кто?

Миранда набрала воздуха в грудь, делая вид, будто собирается сказать, и тут же выдохнула, как бы не найдя в себе сил. Симоне хватило самообладания ничем не выдать своего нетерпения, а Миранда, вглядываясь в это хорошо знакомое лицо, силилась понять – может она быть под Империусом или нет? Она и есть тот самый маг-вудуист, или все же нет? Это тщательно продуманная, отрепетированная игра или обычное дружеское участие?

– Миранда, ты можешь мне довериться! – голос Симоны стал ласковым, увещевающим, и в это мгновение она невероятно напомнила Реддла и его манеру манипулировать собеседником. – Я могу тебе помочь, попробовать придумать выход!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Да как ты поможешь?! – закричала Миранда, добавив в голос истерических ноток, сбросила с себя руки Симоны и вскочила. – Это ведь все твой парень, это он на меня…

Глаза Симоны изумленно расширились, она прижала ладонь ко рту.

– Ты что, хочешь сказать, что Оуэн… что он…

Снизу снова донесся грозный львиный рык, сопровождавшийся звоном кубков и громким смехом, а потом в спальню влетела раскрасневшаяся и радостная Мэри Аберкромби.

– О, а что вы тут сидите, девчонки? – спросила она весело, подпорхнула к своей кровати и вытащила из чемодана большую коробку «Шоколадных котелков». – Они с огневиски, хотим сейчас ее открыть! Пойдете?

– Скоро будем, – пообещала Симона.

Мэри скрылась за дверью, и Симона проводила ее оценивающим взглядом.

– Но здесь лучше не стоит… – пробормотала она, явно обращаясь к самой себе, а потом повернулась к Миранде и снова заговорила специальным заботливым голосом. – Пойдем выйдем? Здесь слишком шумно, а тебе явно стоит расслабиться. Посидим в каком-нибудь пустом классе, ты мне все расскажешь? Если Оуэн тебя обидел, это нельзя спускать ему с рук. Можно пойти к Дамблдору…

– Он что, делал подобное раньше? – спросила Миранда просто потому, что ничего не подозревающий человек должен был это спросить. – Ты сразу мне поверила…

Симона неопределенно пожала плечами, а потом осмотрелась, подошла к своей кровати и извлекла из сундука бутылку медовухи и коробку тыквенного печенья. На удивленный взгляд Миранды она заговорщицки подмигнула.

– Вечерок у тебя явно выдался непростой, и тебе стоит расслабиться…

Вместе они спустились обратно в тесную душную гостиную, не без труда пробрались к портрету и вышли в пустынный коридор. С каждой секундой Миранда все больше убеждалась, что Симона впрямь вела свою игру и была невероятно талантливой актрисой, способной обвести вокруг пальца кого угодно. Однако этим вечером ситуация явно начала выходить из-под контроля, и она еще не до конца поняла, насколько все плохо, и личина пустоголовой студентки держалась на ней неубедительно. Либо же она ни во что не ставила умственные способности самой Миранды…

Симона толкнула дверь, и они зашли в класс. Там Лефевр поставила бутылку на стол, создала из воздуха два бокала, разлила по ним вино и вручила Миранде. Если бы та своими глазами не видела, как Симона лично разломила печать на бутылке и осушила собственный кубок, пить ни за что бы не стала, но теперь последовала ее примеру.

Выпив, Миранда покачнулась, схватилась рукой за край стола, сбив с него и коробку печенья, и пустой бокал. Тот улетел куда-то под стол, со звоном разбившись о каменный пол, а веселые желтые печенюшки усеяли все вокруг. Симона хмыкнула.

– Давно не пила ничего алкогольного? – с пониманием уточнила она. Миранда вытащила волшебную палочку, направила ее на осколки, но рука дрожала так сильно, что ее «Репаро» действовать никак не желало.

– Давай я, – Симона обошла ее и наклонилась, чтобы с помощью заклинания собрать печенье.

У нее было несколько секунд. В считанные мгновения Миранда вытащила из кармана пузырек, открыла его и вылила в горлышко бутылки, лишь каким-то чудом не пролив. Когда Симона распрямилась и поставила на парту коробку с печеньем, а затем туда же сам собой взлетел совершенно целый бокал, Миранда снова наполнила их и взяла в руки свой. Пальцы дрожали, и ей пришлось крепче сжать их, чтобы не выдать своего волнения. Внутри медленно расползался удушающий страх – и вот это она должна выпить прямо сейчас? В памяти, как наяву, всплывало подробнейшее описание действия этого яда из книги Годелота, и ее затошнило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но отступать было нельзя. Симона могла что-то заподозрить, и был лишь единственный способ усыпить ее бдительность. Позволив себе оттянуть неизбежное еще ровно на долю секунды, Миранда залпом осушила второй кубок. Яд был абсолютно безвкусным – кроме сладкого вина Миранда не почувствовала ничего.