забавное, Эрик, что никто не ведет переговоры с угонщиком. Нет, они разговаривают с ним время от времени, вроде как полусерьезно, но похоже, что никто не хочет, чтобы он сдался. Похоже, они просто хотят его смерти.
— Дэн, во всем этом нет никакого смысла, — сказал я. — У нас здесь тысячи людей, которые бегают и делают неизвестно что. Отсюда в эфир летит столько радиопередач, что их хватит, чтобы закоптить низко летящую птицу. Старик и резидент ведут борьбу за территорию в кабинете посла. Черт, я был на обезглавливании в Саудовской Аравии, на шести окружных ярмарках, следил за мельницами по всей Северной Джорджии, и никогда не видел ничего подобного. Что случилось?
Дэн был замкнутым человеком и редко говорил больше, чем нужно. Но он все чувствовал, и обладал удивительной способностью видеть за деревьями лес и определять, что лежит в сути дела. Также он был очень проницательным и видел людей насквозь.
— Эрик, я думаю, что вся эта чертовщина — неудачная операция ЦРУ, возможно, связанная со сбором средств для Контрас. Но что-то пошло не так, гондурасцы не смогли расплатиться достаточно быстро, и никто не рассчитывал, что на борту окажется съемочная группа местных новостей. Прежде чем они поняли, что происходит, кота вытащили из мешка, и последнее, что Управление может себе позволить, это чтобы парень сдался и заговорил.
Поэтому, чтобы защитить свои супер-секретные задницы, угонщиков нужно убить, а мы — те, кто это сделает. И вот почему это место забито этими ублюдками — они должны убедиться, что все не станет еще хуже, чем есть сейчас.
Я немного поразмыслил над этим. Прозвучавшее имело смысл. Другой веской причины для чрезмерного внимания, которое Управление уделяло этому делу, не было. Конгресс недавно поставил точку в вопросе финансирования Контрас, и ходили слухи, что ЦРУ проводит какую-то внештатную работу, чтобы собрать деньги для своих любимцев-никарагуанцев. Так что да, в этом был смысл. От наркоторговли до угона самолетов всего один шаг, но я готов был поспорить, что тот, кто это придумал, сейчас потеет кровью.
— Дэн, довольно дерьмовое положение дел, — высказался я. — Они в заднице, а мы становимся их киллерами, чтобы скрыть это. Что за крысиные ублюдки так работают?
— Полностью прогнившие, mi amigo,137 — ответил он со вздохом. — Гнилые до глубины души. Но это, знаешь ли, всего лишь теория. Уверен, что все так и есть, но мы никогда не найдем ни малейших доказательств того, что это действительно так.
Я присоединился к остальным своим товарищам и облачился в штурмовое снаряжение. Остаток дня прошел в густой тропической жаре. Ребята были неестественно тихими. Не было привычных шуток и рассказов; в основном они казались погруженными в свои собственные мысли, как будто пытались перенестись в другое время и место. Знаю, что именно это я и пытался сделать.
Чтобы прервать эту амнезию, связанную с прошлым, я время от времени подходил к гондурасскому радиопосту и слушал последние переговоры с самолетом. Там всегда было одно и то же — руководитель группы новостей спрашивал о том, как продвигаются дела у его друзей, которые пытаются собрать деньги на выкуп. У него был плаксивый, снисходительный голос, и я мог с уверенностью сказать, что он уже успел разозлить гондурасские власти. Гадкий американец — он не помогал своему делу.
Незадолго до наступления темноты командир эскадрона собрал нас вместе. У него был сюрприз.
— Ребята, нам не удастся провести штурм. Это сделают гондурасцы, а мы обеспечим снайперскую поддержку штурма; Эрик, вы с Андресом пойдете с гондурасцами и будете держать их за руки. Штурм назначен на 05:00 утра.
Все посмотрели на нас. Я посмотрел на Андреса и поднял брови. Тот посмотрел на мыски своих ботинок и пожал плечами.
— И какие у нас инструкции, jefe? Мы командиры или советники? — спросил я. — Вы же знаете, что гондурасцы никогда раньше не работали на самолетах — думаю, что они даже не тренировались на гражданских бортах. Если они туда полезут в одиночку, вероятно, это превратиться в кровавую баню. И не забывайте о тех «протекающих» ящиках с динамитом на борту.
— Вы поведете гондурасцев. Ты — командир штурмовой группы, Эрик; Андрес, ты — заместитель командира. Я рассчитываю на вас двоих, чтобы это не превратилось в месиво. Мы все рассчитываем на вас.
Гондурасцы вас ждут. Когда соберете свое снаряжение и будете готовы к выходу, загляните ко мне. Хочу поговорить с вами наедине.
Все становилось все хуже и хуже. Гондурасцы не были плохими, но они не были и хорошими. Они не обладали большим опытом, и мы мало что могли дать им за оставшееся время. Прежде чем отчитаться перед Плохим Бобом, мы с Андресом посовещались. Нас сильно беспокоил динамит. Мой напарник сказал, что, когда он был на борту, один из пассажиров смог сказать ему, что угонщики крепили бомбы к главным выходам только тогда, когда происходило что-то, что заставляло их нервничать. В остальное время взрывные устройства лежали на первом ряду кресел под непосредственным контролем старика.
Это была хорошая информация. По крайней мере, у угонщиков хватало здравого смысла не держать мины-ловушки постоянно взведенными. Когда вы так поступаете, то подвергаете себя реальному риску случайно привести их в действие. И если они подключали устройства только к двум основным люкам, то возможно, нам удастся попасть внутрь, не взорвав эти чертовы бомбы.
Мы присоединились к боссу. Также подошел Ларри Фридман, чтобы мы могли скоординировать действия со снайперами. Андрес и я почувствовали, что у нас есть план, и обсудили его с нашими ребятами.
— Ларри, вы четко держите угонщика на прицеле, когда он говорит по радио?
— Да, Эрик. Он должен стоять посередине кабины, чтобы держать микрофон, и у нас есть пересекающиеся сектора стрельбы через каждый боковой иллюминатор кабины. Пилот и второй пилот сидят гораздо ниже траектории стрельбы, так что они в безопасности. Это был бы безупречный выстрел.
Именно это я и надеялся услышать. Я повернулся к Бобу.
— Мы можем попасть в самолет через люки аварийного выхода, расположенные с каждой стороны примерно посередине фюзеляжа. Люки подпружинены; они открываются наружу. Это дает нам две точки проникновения, по одной с каждой стороны, которые нельзя заблокировать или заминировать взрывными устройствами, которые у них есть на борту.
Если мы сможем перед рассветом разместить штурмовые группы на позиции у этих люков, а затем передать радиосообщение на самолет, снайперы смогут уничтожить
