свирепым взглядом. — Тебя сюда никто не приглашал!
— Опять незваные гости? — спрашивает Памела, приподнимая бровь.
— Истинно так. — Обезьяна награждает Эмбер ухмылкой, затем пригибается и манит к себе кошку, прячущуюся за одним из раскидистых кустообразных роботов-официантов.
— Манфреду здесь не рады. И этой женщине тоже! — дуется Сирхан. Он ловит взгляд Памелы: — Ты что-нибудь знала о них или о судебных приставах? — Он жестом указывает на окно, за которым отбрасывают рваные тени сполохи дюз, заходящие за горизонт: судно сошло с орбиты и вернется уже в атаке, налетая на них с облачной высоты, на острие гиперзвуковой ударной волны. Вернется — и ограбит их.
— Я? Знала? — Памела фыркает. — Да брось. — Она смеряет обезьяну настороженным взглядом. — Я не располагаю таким серьезным контролем над вещами. А что касается этих судебных приставов — я бы не стала натравливать их даже на злейших врагов. Я видела, на что способны эти штуки.
— Да, они могут многое, — подтверждает чей-то голос из-за спины Сирхана, с каким-то хрипловатым акцентом. Он принадлежит женщине — Сирхан оборачивается и смотрит на нее: высокая, черноволосая, в темном костюме архаичного кроя, в зеркальных очках. — Ах, Памела, ma chérie! Давненько у нас с тобой не было стычек. — Она пугающе улыбается и протягивает руку для приветствия.
Сирхан чувствует, как твердь уходит из-под ног. Теперь, увидев свою почтенную тетушку в человеческом виде, он таращится на обезьяну в замешательстве. За его спиной Памела подходит к Аннет и берет ту за руку своими хрупкими пальцами.
— А ты совсем не изменилась, — задумчиво произносит она. — Теперь я понимаю, отчего боялась тебя.
— Эй, ты. — Эмбер пятится назад и хватает сникшего Сирхана за плечо. — Скажи мне, какого хрена ты их обеих пригласил? Ты что, решил войну развязать?
— Не ко мне вопрос, — беспомощно говорит он, — я не знаю, зачем они пришли! Что это за… — Тут он сосредоточился на орангутанге, чью волосатую лапу ИИНеко робко вылизывала. — Ох, это твоя кошка?..
— Не идет Неко оранжевая шерсть, — протягивает придирчиво Эмбер. — Я ведь уже рассказывала тебе о нашем попутчике?
Сирхан качает головой, пытаясь рассеять смятение.
— Не думаю, что у нас есть еще время. Менее чем через два часа судебные приставы вернутся. Они вооружены и опасны. Если направят огонь своих дюз на купол и подожгут нашу атмосферу, проблем не оберешься — пойдут коту под хвост наши лифтовые ячейки, да и компьютроний вряд ли будет хорошо работать, когда его придавят аж два миллиона атмосфер металлического водорода.
— Ну что ж, тебе лучше найти время. — Эмбер железной хваткой берет его за локоть и поворачивает к тропинке, ведущей обратно в музей. — Сумасшедший, — бормочет она. — Тетя Аннет и Памела Масх на одной планете! И при этом еще не свернули друг дружке шеи! Не самый хороший знак. — Она оглядывается на обезьяну: — Так, иди сюда. Принеси кошку.
— Кошка! — Сирхан замолкает. — Я слышал о вашей кошке, — говорит он запинаясь. — Она была с вами на борту «Странствующего Цирка».
— Да ладно? — Эмбер оглядывается назад. Обезьяна посылает ей воздушный поцелуй; она баюкает кошку на одном плече и щекочет ее под подбородком. — А тебе не приходило в голову, что она не просто игрушка?
— О, — едва слышно произносит Сирхан. — Так вот зачем приставы…
— Нет, всякие спрятанные ключи и козыри в рукавах — это все чушь собачья. Я имею в виду, что Неко — искусственный интеллект, практически эквивалентный нашему с тобой. Как думаешь, почему она так долго гоняла в пушистом, маленьком, миленьком тельце?
— Понятия не имею!
— Потому что люди всегда недооценивают все маленькое, миленькое и пушистое, — сообщает назидательно орангутанг.
— Твоя правда, Неко. — Эмбер подмигивает обезьяне. — А как тебе новая туша?
Ковыляя рядом с ними с мурлыкающей кошкой на плече, обезьяна обдумывает вопрос.
— Как-то иначе, — наконец говорит она. — Не скажу, что сильно лучше.
— Ну надо же, — хмыкает разочарованно Эмбер. Они проходят под ветвями плакучей ивы, огибают пруд рядом с разросшимся кустом гибискуса, а затем направляются прямо к главному входу в музей.
— В одном Аннет была права, — тихо говорит Эмбер. — Никому нельзя доверять. Надо призвать дух отца как можно скорее. — Она ослабляет хватку на локте Сирхана; тот сердито смотрит на нее, потирая больное место. — Ты знаешь, что из себя представляют приставы?
— Приставы как приставы. — Он жестом указывает в коридор за входной дверью. — Я прошу тебя, Город, повторно воспроизвести ультиматум.
Воздух освещается архаичным голографическим полем, вытягивая наружу сжатую визуальную презентацию, адаптированную для человеческого зрения. Мужчина пиратского вида, наряженный в изодранный и сильно залатанный скафандр, с высоты пилотского кресла древней капсулы «Союза» взирает на экран видеозаписи. Один глаз у него совершенно черный — похоже, широкополосный имплант. По верхней губе ползут жидкие усики.
— Здра-а-асте и привет, — рычит он. — Мы — ка-алифорнийская ох-х-храна природы… и мы па-а-алучили письма жалоб от д-долбан-ных-х чинуш конгхресса С-соеденных Ш-ш-штанов Америки.
— Да он же пьяный в стельку! — таращит глаза Эмбер. — Что еще за шутки…
— Он не пьян, у него болезнь Кройцфельда-Якоба. Пузырение мозгов — весьма частый побочный эффект хитрой нейронной адаптации к Экономике 2.0. Помните поговорку — «чтобы тут работать, надо быть безумцем»? Так вот, для них это не просто слова. Ладно, слушаем дальше…
Город, приостановивший воспроизведение на время их реплик, показывает дальше.
— В-вы ск-скрываете беглую Э-э-эмбер Масх и ее ва-алшебную кошку. Мы х-хотим кошку. Отдаешь, п-п-о-о-ощадим. Даем уно орбита. Даешь нам кошку, мы не стрелятто.
Экран выключается.
— Это, конечно, подделка, — добавляет Сирхан, глядя куда-то в себя и читая отчеты с городского анализатора орбитальной механики, предоставленные привидениями. — Они же входили баллистическим торможением прямо с орбиты — там за полминуты девяносто G набегает. Передача этого сообщения была уже после. Так что нам показали просто чью-то аватарку — человеческое тело в паштет бы превратилось после таких перегрузок.
— Значит, судебные приставы… — Эмбер явно пытается осмыслить ситуацию.
— Они не люди, — поясняет ей Сирхан, внезапно чувствуя… нет, не расположение, но непривычное отсутствие зла на эту женщину, в другом мире не ставшую его матерью, на которую он так любит злиться. — Они усвоили многое о том, что значит быть человеком, но их корпоративная природа все равно показывает уши. Хоть они и отсчитывают время часовыми отчетностями, почти как шумерские бедняки-земледельцы — месяцами, и у них есть этика, ну или скорее всяческие поправки к делопроизводству… все равно не люди ни разу. В сущности, они компании с ограниченной ответственностью.
— Так чего им от нас нужно-то? — спрашивает Пьер, заставив Сирхана подпрыгнуть — он и не думал, что приятель-космонавт Эмбер все это время тихо следовал за ними.
— Денег, само собой. Деньги в Экономике 2.0 — измеримая численно
