и вот-вот очутится на приеме у министра!
- Сестра, пожалуйста, постой! Дай сказать!
- Да, дорогой, слушаю.
- Амм... Я буду говорить с министром?!
- Нет, конечно, ты снова напутал. Людвиг – товарищ министра.
- Хрен редьки не слаще! Ты... вы обе... могли бы хоть предупредить! Я должен был одеться получше, подготовиться к беседе, почитать газеты, разобраться в политике. А так, с бухты-барахты... я произведу ужасное впечатление!
Фон Эйринг рассмеялась.
- Братец, услышь меня. Ты произведешь на мужа самое лучшее впечатление, если не будешь разбираться ни в чем. С уверенным видом говори любую глупость, и Людвиг только обрадуется возможности тебя надоумить.
- Но он же сочтет меня дураком!
- Милый мой, Людвиг считает дураками абсолютно всех, кроме его величества. Не робей, помни про валисьян. А когда подадут ужин, мы придем к тебе на помощь.
С этими словами Катрина распахнула двери гостиной.
Граф Людвиг фон Лурд сидел в кресле с газетой в одной руке и бокалом в другой. По его виду невозможно было понять: он совсем не ожидал гостей или, напротив, тщательно готовился к их визиту. На графе была белая рубашка с галстуком-бабочкой и идеально выглаженные брюки, а поверх этого – домашний бордовый халат. Бокал столь же гармонично вливался в его ладонь, как сам граф – в кожаное кресло.
- Доброго здоровья, господа! Рад, очень рад! Позвольте ручку, княжна.
Граф не поднялся из кресла, и Ольхе пришлось подойти самой, чтобы дать руку для поцелуя. Дитрих отрекомендовался:
- Честь имею, поручик Дитрих фон д... Эйринг.
- Наслышан, наслышан. Служили, воевали. Благородство и отвага... Вы голодны?
- Никак нет.
- Катрина, золотце, будь добра, распорядись об ужине. Скажи, чтобы готовили без спешки, поручик еще не голоден.
- Так и сделаю, любимый.
- Барышни, пожалуй, вам будет лучше пошептаться наедине. Наша с поручиком беседа не подходит для женских ушей.
- Конечно, любимый.
Ольха поклонилась графу, и Катрина тут же увела ее прочь. Фон Лурд предложил Дитриху:
- Перейдем в мой кабинет. Это более подходящее место.
Кабинет содержал необходимые для него предметы мебели: письменный стол со стулом, секретер для бумаг и большую политическую карту. Но все это стыдливо жалось к дальней стене, а видовое место занимали два кресла, журнальный столик и дивной красоты бар, выполненный в форме материка. Видимо, напитки располагались согласно странам производства.
Граф усадил Дитриха в кресло и осведомился:
- Как ваша служба?
Дитрих не знал, что наплела Катрина о делах “братца”, потому отбылся общими фразами: дескать, рад служить отечеству и кайзеру, когти остры, а руки крепки.
- Прекрасно, прекрасно... - ответил граф таким тоном, будто ответ вовсе не зависел от слов гостя. - А как давно вы знаете мою супругу?
Дитрих использовал крохи, полученные от Катрины:
- Ну, ваша милость, мы же росли вместе. Оба из боковой ветви фон Эйрингов, это нас сблизило. Знаете, товарищи по несчастью. Катрина была очень подвижной девочкой. Однажды так заигралась, что залила чернилом весь мой букварь.
- Да, ей свойственно подобное... Какой шнапс вы пьете? Надо полагать, эйрингский красный?
- Ваша милость, я предпочел бы валисьян.
Граф кивнул с уважением:
- Отменный выбор. Какой именно валисьян вам по вкусу?
- Амм... десятилетний, - Дитрих пальнул наугад.
- Виноват, не имею. Могу предложить лишь двенадцать лет.
- Буду благодарен.
Фон Лурд взял бутылку с полочки, соответствующей Мергане, и наполнил два пузатых бокала.
- Ваше здоровье.
Валисьян оказался благородным крепким напитком с оттенком аромата дуба.
- Ваше здоровье, граф.
- Итак, поручик, ваше мнение: что будет дальше?
- Амм... девушки пообщаются, наступит ужин...
- Нет, увольте, - фон Лурд скривился. - Я говорю о войне. Чем она окончится?
- Конечно, нашей победой.
- Это ясно, но потом? Мы выйдем к границам Каталии – и что?
- Амм... видимо, начнем войну с Каталией...
Граф насупился:
- Поручик, вы совсем не даете себе труда. Проявите уважение ко мне и хоть немного задумайтесь над ответом.
Поручик честно напряг мысли, но он действительно не имел никакого понятия об отношениях между Хофштадтом и Лаэртой. Все, что смог вспомнить, – речи купца-миллионщика после рыбалки:
- Мы станем соседями, проложим рельсы и начнем активную торговлю. Товарообмен с Каталией – ключ к богатству.
Фон Лурд улыбнулся:
- О, это хорошая мысль! Только, простите, я не согласен с нею. Видите ли, поручик, каталийцы повсеместно применяют паровые станки и производят массу товара. Они уже завершили переход от сил воды и ветра к силе пара, а мы лишь начинаем его. Каталийская продукция – дешевая и качественная - заполонит наш рынок, вытеснив наши собственные товары. Наши фабриканты разорятся, а Дангар станет сырьевым придатком Лаэрты. Это можно было бы парировать высокими пошлинами на каталийские товары, но Лаэрта не признает пошлин как таковых. Каталия готова торговать лишь обоюдно беспошлинно.
Дитрих хлебнул валисьяна в попытке угнаться за графской мыслью.
- Виноват, не понимаю. Вы не одобряете ни войну, ни мир с Каталией?
- Ха-ха. Поручик, я не одобряю самого хода вашей мысли. Следует думать не о войне, и не о мире, а о более глобальных вещах: мировой политике. Война и мир – всего лишь инструменты политики, и ничего более. Вот скажите мне: что такое Каталия?
- Болтуны? Люди слова?
- Это поверхность, мишура. А что в глубине?
- Разные эсферы?
- Это важнее, но попробуем копнуть еще глубже. Кем является Каталия для нас?
- Стратегическим соперником?
- Сударь, соперники и союзники - это ситуативные понятия. А осознаете ли вы текущую ситуацию?
Дитрих лишь развел руками.
- Еще валисьяна, поручик?
Дитрих согласился. От волнения он уже опустошил бокал, в то время как граф пил крохотными глотками.
- Лет двадцать назад я был сравнительно молод и по наивности верил, что дело дипломата – метаться по миру. Ох, и много стран исколесил, прежде чем покончить с этой глупостью. Я объездил весь Муарис – какая силища! Целый материк под властью единого бога! Он раздроблен на отдельные эмираты, которые часто враждуют меж собой. Но общая вера позволяет им в час нужды сплотиться и действовать сообща. А если учесть просторы их земель и численность населения, муары – грозная мощь.
Граф бросил взгляд на карту, куда Муарис даже не вмещался целиком и обрывался где-то на трети. Потом указал на море Мириам, омывающее северный берег Муариса. Морскую синь
