психометрию. Терлоу со вздохом покачал головой.
«Что же это все-таки было? Обман зрения, мираж?» Вопрос уже два дня не давал ему покоя.
– Но он сказал, что отвезет меня домой.
Вейли неодобрительно посмотрел на Хардвика.
– Вы обещали отвести его в Марипозу?
– Если его выпишут, – уточнил Хардвик. – Я сказал, что буду рад его подбросить.
Вейли повернулся к Питеру.
– Сначала нужно кое-что прояснить. Убедиться, что твоя мама согласна, свериться с расписанием капеллана… Если все сойдется, мы тебя отпустим.
Питер застыл с бесстрастным лицом, опустив взгляд на руки.
– Спасибо.
– На этом все, Питер, – сказал Вейли. – Можешь идти.
Миссис Норман поманила ожидающего за экранированным окошком санитара, и, когда тот открыл дверь, Питер встал и поспешил из комнаты.
Терлоу не сомневался, что Питер воспринял слова заведующего как разрешение на выписку. Причем сам Вейли, судя по всему, не отдавал себе в этом отчета. Видимо, считал поставленные им условия невыполнимыми.
– Итак, доктор Вейли, – сказал Терлоу, – вы только что пообещали пациенту выписку в самое ближайшее время.
– Чушь! Ничего подобного я не обещал.
– И тем не менее пациент ушел в полной уверенности, что его вот-вот отпустят. Для этого требуется лишь согласие матери и окно в расписании капеллана Хардвика.
– Так, верните пациента, мы живо разберемся, – буркнул явно рассерженный Вейли.
Миссис Норман вздохнула, прошла к двери и окликнула санитара. Питера вернули и усадили на место. Он сел, ссутулив плечи, и уставился в пол.
– Питер, ты понимаешь, что мы не обещали тебя сразу выписать? – начал Вейли. – Мы должны убедиться, что все в порядке, обстановка дома благоприятная, что для тебя найдется работа. Кроме того мы рассматриваем возможность твоего возвращения в школу на год или два. Так ты сможешь получить более перспективную работу. Ты ведь знаешь, что мы не давали тебе никаких конкретных обещаний?
– Да, знаю. – Питер взглянул на капеллана Хардвика, тот отвел глаза.
– Что вы там сказали про учебу? – вмешался Терлоу.
– Мальчик не закончил школу, – пояснил Вейли. Он повернулся к Питеру. – Ты хотел бы вернуться и закончить среднюю школу?
– Да.
– Тебе нравится ходить в школу? – спросил Вейли.
– Ну да.
– Ты хотел бы получить образование, начать зарабатывать на жизнь, обзавестись семьей?
– Ну да.
Вейли бросил на Терлоу победный взгляд.
– Будут еще вопросы?
Разговор все больше напоминал игру в покер. Питер представлял собой игрока, готового к любому исходу. Он выжидал, пока не будут открыты все карты.
– Скажи, Питер, – начал Терлоу, – тебе больше нравится быть голодным, чем сытым?
– Да. – Парень поднял глаза на Вейли.
– А скажи, – продолжал Терлоу, – черствый сухарь на обед лучше сочного стейка?
– Ну да.
– У меня все, – сказал Терлоу.
По сигналу миссис Норман санитар во второй раз вывел Питера из комнаты.
– Следующего пациента не мешало бы заставить присягнуть, – сказал Терлоу. – Как в суде.
Вейли молчал, перебирая бумаги на столе. Наконец он сказал:
– Не понимаю, к чему вы клоните.
– Вы напомнили мне одного знакомого окружного прокурора, – отозвался Терлоу.
– Вот как? – Глаза Вейли недобро блеснули.
– Кстати, вы в летающие тарелки верите?
Миссис Норман и капеллан одновременно вскинули головы и уставились на Терлоу. Вейли же, наоборот, настороженно откинулся на спинку стула и прикрыл веки.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил он.
– Просто интересуюсь вашим мнением, – ответил Терлоу.
– По поводу летающих тарелок? – недоверчиво продолжал Вейли.
– Да.
– Выдумки, – ответил Вейли. – Бредни. Бывает, конечно, что люди по ошибке принимают за них воздушные шары и тому подобное, но тем, кто утверждает, что видел космические аппараты, следует лечиться.
– Очень здравая точка зрения, – одобрил Терлоу. – Я рад, что вы так считаете.
Вейли кивнул.
– Мне все равно, что вы думаете о моих методах, – сказал он. – В любом случае мои суждения не опираются на бредни, какими бы они ни были. Вам ясно?
– Предельно, – ответил Терлоу. Начальник явно намеревался дискредитировать его своим вопросом.
Вейли поднялся и взглянул на часы.
– Не вижу смысла в вашем вопросе, но догадываюсь, что вы задали его неспроста.
И он удалился.
Миссис Норманн глубоко вздохнула и бросила на Терлоу сочувственный взгляд.
– Играете с огнем, знаете ли, – заметила она.
Доктор встал и улыбнулся.
Перехватив его взгляд, Хардвик сказал:
– У защиты нет вопросов.
Терлоу тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он еще раз взглянул на часы и усмехнулся при виде неподвижных стрелок. Ворвавшийся в машину ветер принес запах влажной листвы.
«Какого черта Рут решила встречаться здесь? Ведь она замужем. И почему опаздывает? Надеюсь, с ней ничего не стряслось?»
Он посмотрел на трубку.
«Чертова трубка, и та погасла. Вечно гаснет – все равно, что курить спички, а не табак. Не обжечься бы опять, связавшись с этой женщиной. Конечно, ужасная трагедия. Бедная Рут, они с матерью были очень близки».
Терлоу попытался вспомнить, как выглядела Адель Мерфи, но перед глазами всплывали лишь газетные фотографии рядом с показаниями свидетелей и полиции. За этими кошмарными кадрами никак не удавалось разглядеть женщину, которую он знал раньше. Ее черты расплывались, исчезая в вихре уходящих в прошлое воспоминаний. Их забивали цветные снимки из полицейских отчетов в кабинете шерифа: бескровное лицо и рыжие, как у дочери, волосы, разметавшиеся на масляных пятнах подъездной дорожки.
Особенно ему запомнились показания свидетельницы Сары Френч – жены доктора из соседнего дома. Со слов миссис Френч нетрудно было воочию представить, как все происходило. Сара услышала шум, затем крик. Она выглянула из окна спальни на втором этаже, и перед ней в лунном свете предстало ужасающее зрелище.
«Адель… миссис Мерфи выбежала из дома. На ней был зеленый пеньюар… тонкий такой. Я обратила внимание, что она босая, и подумала: странно, почему она босиком? За ней выскочил Джо; в руке – тот самый малайский нож. Я так испугалась, ужас! Зверское лицо… в лунном свете. В гневе он всегда был страшен. У него такой свирепый нрав!»
Слова Сары… ох, Терлоу так и видел изогнутое лезвие в руке Джо Мерфи, смертоносное, дрожащее, переливающееся в ночных полутонах. Джо в несколько прыжков настиг жену. Сара отсчитывала удары.
«Я стояла и смотрела, как он один за другим наносил ей удары. И считала – сама не знаю зачем. Семь. Семь раз».
Адель упала на асфальт, волосы разметались бесформенным пятном, позже запечатленном на всех фотографиях. На мгновение колени жертвы дернулись к груди, потом распрямились. Все это время соседка стояла в оцепенении у окна, зажав рот рукой и не в силах сдвинуться с места.
«Меня парализовало, я даже вскрикнуть не могла. Так и стояла».
Мерфи поднял над головой правую руку и с размаху
