которого люблю!» Слова прожгли насквозь. Доктор тряхнул головой.
– Погоди, а как же…
– Нев? – С какой горечью она произнесла его имя! – Я уже три месяца как с ним не живу. Меня приютила Сара Френч, а Нев… Хваткий проныра! Я совершила ужасную ошибку.
У Терлоу сдавило горло.
– Скоро стемнеет, – едва слышно выговорил он.
Что за нелепость!.. Рут коснулась его руки.
– Анди, ох Анди, я все испортила!
Терлоу нежно обнял ее, погладил по голове.
– Смотри, мы все еще вместе.
Рут подняла голову.
– Беда в том, что у маньяка в тюрьме вполне здравая разновидность бреда. – По ее щекам катились слезы, но голос оставался ровным. – Он уверен, что мама ему изменяла. Многие мужчины так думают. Даже Нев… и тот мог меня приревновать.
Внезапный порыв ветра окатил их брызгами дождя с листвы. Рут высвободилась из объятий.
– А пойдем к нашему месту?
– В темноте?
– Ну и что, мы же знаем дорогу. К тому же теперь вдоль тропы висят фонари клуба верховой езды. Я когда работаю в больнице по ночам, вижу их на другом конце поля. Они включаются автоматически.
– А если пойдет дождь?
– Тогда не будет видно, что я плачу. Лицо и так намокнет.
– Рут… милая… я…
– Давай, прогуляемся… как раньше.
Терлоу колебался. Роща отпугивала… от нее исходило странное, почти звенящее напряжение. Он подошел к машине, взял очки, надел их и посмотрел по сторонам – ничего. Ни мошкары, ни других странностей, только висящее в воздухе напряжение.
– Очки тебе не понадобятся, – сказала Рут, беря его под руку.
Терлоу не ответил – внезапный спазм сдавил горло. Он попытался понять причину накатившего страха. За себя он не боялся, значит, ему страшно за Рут.
– Идем, – тянула она.
Он позволил ей увлечь себя на узкую тропу. Со всех сторон их обступила тьма. Они миновали эвкалиптовую рощу и вышли на дорожку для наездников, вдоль которой росли сосны и каштаны. Свет от редко развешенных фонарей тускло переливался в каплях дождя. Несмотря на сильную грозу, покрытая настилом тропа не размокла.
– Сегодня мы тут одни, – сказала Рут. – Никому не захочется ездить в такую погоду.
Она сжала его ладонь.
«А вот и не одни», – подумал Терлоу. Он явственно ощущал чье-то присутствие, над ними нависло нечто… следящее, опасное. Он взглянул на Рут. Ее макушка приходилась ему чуть выше плеча. Рыжие волосы поблескивали в отсвете фонарей. Воздух наполняла сырая тишина… и все то же гнетущее напряжение. На утрамбованной поверхности тропы шагов почти не было слышно.
«Что за странное чувство, – думал Терлоу. – Сообщи мне о таком пациент, я незамедлительно начал бы выяснять причины его бреда».
– Я здесь часто гуляла в детстве, – сообщила Рут. – До того как развесили фонари для ночных выездов. Меня бесили эти лампочки.
– Ты гуляла в темноте? – спросил он.
– Ну да, я тебе никогда не рассказывала?
– Нет.
– Воздух после дождя такой свежий. – Она глубоко вдохнула.
– И родители тебя отпускали? Сколько тебе было лет?
– Одиннадцать или около того. Родители ничего не знали. У них постоянно были гости и прочие дела.
Пара вышла на небольшую поляну, где тропа сворачивала влево и вела к проему в каменном заграждении. Они проскользнули в проем, миновали несколько ступенек и очутились на верхней площадке водонапорной башни. Внизу перед ними расстилался город; его огни, как драгоценности, мерцали на влажном бархате ночи, придавая низко нависшим тучам оранжевый оттенок.
Гнетущее напряжение сделалось совсем невыносимым. Терлоу огляделся по сторонам – ничего. Он всмотрелся в бледное лицо Рут.
– Когда мы сюда приходили раньше, ты всегда спрашивал: «Можно тебя поцеловать?» – улыбнулась она. – А я отвечала: «Я ждала, что ты попросишь».
Рут прижалась к нему и закинула голову. Его страхи, это смутное напряжение – все мгновенно забылось, когда он наклонился ее поцеловать. Время словно вернулось назад, туда, где не было ни Денвера, ни Нева. И все же нежность поцелуя, то, как она всем телом прижалась к нему, поразили Терлоу. Он отстранился.
– Рут, я…
Она прижала палец к его губам.
– Не надо. – И добавила: – Анди, тебе когда-нибудь хотелось снять для нас комнату в мотеле?
– Черт! Да сотню раз, но…
– Тогда почему ты никогда не пытался меня соблазнить?
Она явно его поддразнивала, и он сердито ответил:
– Я был в тебя влюблен!
– Знаю.
– Мне нужен был не просто секс. Я хотел… черт, я хотел настоящей семьи, детей, всего до конца.
– Какой же я была дурой, – прошептала она.
– Рут, милая, что ты теперь будешь делать? Ты собираешься… – он колебался.
– Развестись? Конечно – после.
– После… приговора?
– Да.
– В маленьких городках все вечно суют нос в чужие дела, – сказал он. – Даже в те, которые никого не касаются.
– Психолог не должен принимать все так близко к сердцу, – засмеялась Рут.
Она прильнула к нему, и пока они молча стояли, Терлоу вспомнил о мучившем его напряжении, пытаясь определить, не прошло ли оно, как больной зуб. Не прошло. Как только он ослаблял внимание, ему становилось не по себе.
– Я все время думаю о матери, – заговорила Рут. – Она ведь тоже любила отца.
Терлоу хотел было ответить, но не смог – внутри все похолодело. Прямо перед ним что-то двигалось. От облаков отделился предмет и завис ярдах в ста от того места, где они стояли. Его силуэт отчетливо вырисовывался на фоне оранжевого свечения: флуоресцирующий зеленый купол и под ним четыре блестящие лапы. У основания каждой расходился радужный круг света.
– Анди! Мне больно!
Терлоу только сейчас сообразил, что слишком сдавил Рут в объятиях. Он медленно разжал руки.
– Повернись, – прошептал он. – И скажи, что ты видишь вон там, на фоне неба.
Рут в недоумении посмотрела на город.
– Где?
– Чуть повыше нас – под облаками.
– Я ничего не вижу.
Непонятный объект начал приближаться. Терлоу четко видел, как за зеленым куполом, в тусклом флуоресцирующем свете двигались фигуры. Радужные круги вокруг трубчатых лап стали исчезать.
– Что, что ты там видишь? – спросила Рут.
Терлоу чувствовал, как задрожали ее плечи.
– Вот там, – он указал вперед, – смотри прямо перед собой.
Она напряженно вгляделась в небо.
– Я ничего кроме облаков не вижу.
Терлоу сорвал с себя очки.
– Вот, надень.
Сам он теперь видел очертания предмета и без очков. Аппарат двигался вдоль склона – все ближе и ближе.
Рут надела очки, сощурилась.
– Какое-то темное пятно, – проговорила она. – Похоже на… дымку или облачко… или рой насекомых. Это мошкара?
Терлоу ощутил сухость во рту. В горле засаднило. Он забрал у Рут очки и посмотрел на летящий предмет. Теперь
