кто же тот гений, чья поэзия спасает жизнь?
– Ты, – усмехнулся Кирилл.
– Это такой троллинг?
– Это такая жизненная история. Подаренный тобой томик стихов защитил вот это сердце от осколка… Если бы не твои стихи, я был бы мертв, а моя дочь осталась бы сиротой.
– Пожалуй, это высшая похвала поэту, что я слышала за свою жизнь. Мне приятно.
Ева с явно женским интересом рассматривала Кирилла. И это его смущало. Взаимная симпатия становилась слишком очевидной. Он сменил тему:
– А как появился Клайв?
Ева, кажется, поняла драматургический ход и непринужденно продолжила предложенную тему:
– О, это было забавно. На мой творческий вечер его привел Нестор, один из тех, кого я люто ненавидела, но вынуждена была терпеть в интересах дела. И санкцию на него Москва не давала. Может, и напрасно.
– Зато теперь зацепка имеется. Так что за фрукт этот Клайв?
– Клайв – тщеславный альфа-самец. Он сразу же попытался меня вербануть и отбить у Нестора. Я немного позабавилась, поломалась, но согласилась.
– Он знал про Илью?
– По крайней мере, тогда он об этом не говорил. После Майдана, когда киевская элитка определилась с будущим несчастной страны, британцы стали вербовать всех, кого не завербовали раньше. И правосеков, и «Просвиту», и провокаторов с Куликова поля, сдавших Антимайдан, и чиновников, и журналистов, и деятелей культуры. Вот я и стала двойным агентом.
– Каково это, служить двум господам?
– Служу я только России. А состояние такое, как будто ты в одном лице пациент, страдающий диссоциативным расстройством идентичности, и его лечащий врач-психиатр.
– Звучит жутковато. А что удерживает, чтобы не сойти с ума?
– Стучащий в сердце пепел. Мною движет и меня же удерживает возмездие.
– Ева, но ведь из пепла дома не построить. Ты никогда не думала о домашнем очаге? Когда жажда мщения будет удовлетворена.
– Мне претит статус одомашненной женщины. Очаг, стирка, плита – не для меня.
– Но ненависть ведь разрушительна. Она, как и пепел, ничего не способна породить.
– Зато пепел прекрасно удобряет почву и защищает растения от вредителей и сорняков. И мне будет спокойнее, когда Нестор и его мясники послужат биоте Земли в качестве перегноя.
– Понимаю. Я все думаю о возмездии. Символично получается. Спустя двадцать лет после майской трагедии в Одессе у тебя есть шанс отомстить за любимого человека и не допустить мировой катастрофы. Возможно, спасти миллионы людских судеб. А может, только чью-то зародившуюся любовь и чью-то зародившуюся детскую жизнь. Тоже немало.
– Так ты, оказывается, романтик! Спасать миллиардера Маска прибыл романтичный русский Джеймс Бонд?! Отличный поворот сюжетной линии. Мне он нравится. Я про поворот. А что до возмездия, то я несколько преувеличила эту мотивацию. Это не единственное, что движет мною. А вот что движет тобой, Кир?
Сердце Кирилла приятно и ностальгически защемило: Ева обратилась к нему, как это делали его мама и близкие люди. Так, как его называла Вера. После паузы Ратников ответил:
– Долг.
– Перед кем?
– Прозвучит пафосно, но перед страной. Движет еще любовь к семье. К маме, дочке. Жена умерла, пока я валялся в коме. Отца и ребят, попавших в засаду, спасти не успел. Чувство вины усиливает чувство долга. А долг побеждает любовь. Исчезает гармония простого человека. Остается только солдатский долг. Когда между любовью и долгом ты выбираешь долг.
– Мы похожи.
– Я подумал о том же.
– Твою дочь, если не ошибаюсь, зовут Катя?
– Феноменальная память.
– Как забыть, я впервые подписывала книгу взрослых иронических стихов для первоклассницы.
– Книга, что спасла мне жизнь, теперь у дочки. По назначению. Кстати, Катюшка взахлеб тебя цитирует.
– Не рановато?
– Подписывая, ты задавала тот же вопрос.
– Смотрю, у тебя тоже крепкая память. Скажи, каково это – пропустить одиннадцать лет жизни ребенка?
– Травматично. Для обоих. Никак не привыкну, что она уже взрослая. Убывал на задание, но не смог ей об этом сказать. Смалодушничал.
– Все образуется. В твоей семье типичная проблема отцов и детей.
– Откуда тебе знать?
– Из русской литературы. Или это неделикатный намек, что у меня нет детей?..
Внезапно дверь отворилась, и полоска света легла на общавшихся в полутьме людей. В дверном проеме появился заспанный Геймер:
– О господи! – проговорил не ожидавший кого-то увидеть Геймер. – Я только за водой.
Взяв бутылку, на выходе айтишник не удержался от язвительного комментария:
– Ребят, ну вы прямо как в плохом шпионском романе. Брутальный герой, девушка-агент, разговоры при свечах накануне операции…
– Шел бы ты спать… литературный критик, – невозмутимо, но с легким нажимом в интонации порекомендовал Кирилл.
– И дверку прикрой, чтоб уши не просквозило… Перед операцией, – добавила с обворожительной улыбкой Ева.
Геймер капитулировал, но, укрываясь электропледом, никем уже не слышимый, желчно завершил диалог собственным вердиктом:
– Чем больше узнаю женщин, тем сильнее ценю игры.
Глава 79
Двойной агент на исповеди
– Зачем тебе револьвер? – спросил юноша.
– Чтобы научиться доверять людям, – отвечал англичанин.
Пауло Коэльо
Недалеко от штаб-квартиры MI-6 в закрытом клубном помещении ресторана, традиционно использовавшегося для конспиративных встреч с агентами, Клайв пил утренний кофе по-турецки. Он расположился в комфортном кресле в стиле чиппендейл с ножками-кабриолями. Перед шефом британской разведки на столике лежала папка, переданная накануне встречи помощником по резидентуре. В ней находилось сообщение от агента 18, который теперь сидел напротив своего работодателя.
– Весьма любопытный состав группы русских коммандос. Но главное – кто их возглавляет! В одном лице зять главы ГРУ, кровник нашего Нестора и сын полковника Ратникова, – плотоядно улыбался Клайв, растягивая удовольствие от кофе и полученной информации. – Это просто мечта драматурга! Жизнь – лучший романист. Мы обязательно должны взять Ратникова-младшего живым.
– Верю в сноровку сотрудников британских спецслужб, – ответил агент.
– Не нужно дистанции, Ева. Это и твоя задача. Только ты знаешь Ратникова в лицо, для нас он остается призраком.
– Никогда не жаловалась на заниженную самооценку, но сейчас она пробила верхнюю границу шкалы. Мне платят как агенту разведки, а не как ликвидатору диверсантов. Слабо без помощи хрупкой поэтессы справиться с четверкой русских офицеров многотысячному штату MI-6, ЦРУ, Скотленд-Ярда и Секретной службы американского президента с бюджетами под сотню миллиардов долларов? Или все так испугались «русского призрака»?
– Уж не влюбилась ли ты в этого супермена?
– Уж не заняться ли каждому своим непосредственным делом?
– Вот как, – разочарованно и раздраженно отреагировал Клайв, поставив пустую кофейную чашку на столик. Он пристально смотрел в глаза Евы, и лидары его сузившихся зрачков сканировали причины бунта. Ева не отводила глаз. Клайв продолжил диалог самым неожиданным для агента образом, начав цитировать стихи в оригинале:
