На его же взгляд — наихудшая.
Все испортили два события.
Первое — Клементина Дьюк напилась в стельку и, выплеснув Джино в лицо стакан виски, во всеуслышание назвала его убийцей.
Ладонь его уже поднялась, чтобы со всего маху опуститься на ее нежную фарфоровую щеку, однако вместо этого он вытер собственное лицо, усмехнулся, показывая окружающим, как мало он придает значения случившемуся, и сказал:
— Опять она набралась, господа. Не обращайте внимания, продолжим.
Гости окружили его, закрыв своими спинами белое от ярости лицо Клементины. Приблизившийся к ней Освальд взял ее за руку и отвез домой.
Вторая неприятность была связана с Паоло. Джино поручил ему должность рассыльного — сбегай туда, принеси то — и до поры все обходилось нормально. Но буквально несколько минут назад Джино, обходя задворки сцены, обнаружил отца со спущенными брюками, взгромоздившимся на окаменевшую от ужаса и отвращения молоденькую танцовщицу из клубного варьете.
— Что такое здесь происходит? — негромким голосом с угрозой спросил он, стараясь не смотреть на ходуном ходившие ягодицы Паоло.
Девушка испустила истошный вопль.
— О, мистер Сантанджело! Простите меня! Но он сказал, что я должна это сделать, потому что… ну, из-за того, кем он вам доводится. Он сказал, что если я откажусь, меня выгонят с работы.
Подобрав брюки, Паоло заспешил прочь. Джино рассматривал девушку. Еще совсем подросток.
Будь на ее месте кто-то постарше, до подобного дело не дошло бы.
— Никогда не делай того, чего не хочешь делать, — медленно выговаривая слова произнес Джино. — Никогда.
Ясно?
Он отправился на поиски Паоло, но тот как в воду канул, и переполнявшая душу ненависть никак не могла найти себе выхода. Удар пришлось принять на себя Пчелке.
— Этот сукин сын готов трахнуть родную мать! Когда гости разошлись и они вдвоем отправились к ней на квартиру, Джино уже знал, что его ожидает. Вновь Пчелка высоко подобрала свои волосы и проделала то, что, как она была уверена, доставляло ему наивысшее удовольствие.
Однако на этот раз испытанное средство подвело.
Спать Джино не мог. Лежал, едва касаясь теплого тела Пчелки, и вслушивался в ее тихое мерное дыхание. Именно оно — еле слышимое — и не давало ему заснуть. Кто, черт побери, может заснуть в таком шуме!
Выбравшись из постели, он прошел в кухню, раскрыл холодильник и наполнил вазочку мороженым.
Перед глазами стояло лицо Клементины, собравшееся горькими морщинами вокруг раскрытого в крике «Убийца!» рта.
Сука. Неужели она думает, что это ей сойдет с рук? Придется поговорить о ней с Освальдом.
Убийца. Никто не в состоянии доказать это. В газетах было что-то такое о смерти Синди. Но он заткнул им рты показаниями адвоката. В конце концов, в глазах людей Джино — безутешный вдовец. А что еще важнее, это то, что алиби его было более надежным, чем самая тугая задница.
Любители рыться в грязи. Вечно готовы броситься и растерзать его — за то или за другое. Как будто мало было того, что агенты налогового управления следят за каждым его шагом, что репортеры дня не дают спокойно прожить. Им требуются скандалы, для них он — просто находка. Завтра в какой-нибудь нью-йоркской газетенке наверняка появится заметка о сегодняшнем вечере под заголовком типа «ЖЕРЕБЕЦ ДЖИНО И СУПРУГА СЕНАТОРА».
Мороженое не удовлетворило, точно так же, как чуть раньше его не смогла удовлетворить и Пчелка. Пришлось возвращаться к холодильнику за новой порцией. Теперь мысли переключились на Паоло. Он так и не мог понять, каким образом Вере удалось убедить Джино дать этому старому хрычу хоть какую-то работу. И зачем он только с ним разговаривал? Не прошло и полутора месяцев, как эта грязная тварь со словами «Я — отец Джино Сантанджело!» решила оттрахать бедную девочку. Здорово. Просто великолепно.
Куда, интересно, подевалась Вера? Ведь ее-то он приглашал! Где она? Этот вопрос не давал Джино покоя. С их последней встречи прошло уже несколько недель.
— Привет! — В кухне появился девятилетний Марко, едва раскрывая сонные глаза. — А можно мне тоже мороженого?
— Иди-ка в свою кроватку, малыш, а то мама нашлепает по попке.
— Ну пожалуйста, — умоляюще сказал мальчик. — Мама обещала купить мне картонную шапочку и воздушные шарики. Она купила?
Джино взъерошил волосы ребенка.
— Да. Купила.
— Где они? Я хочу посмотреть их.
— Нельзя, — твердо ответил Джино. — И говори потише, не то маму разбудишь.
— Ну пожалуйста, — вновь затянул Марко.
— Нет. Садись. Сейчас получишь мороженое, только закрой рот.
Ребенок улыбнулся и уселся за стол.
Джино подошел к холодильнику, наложил в вазочку мороженого и поставил ее перед Марко. Пчелка, конечно, будет в ярости; она вечно твердит, что Джино портит ее сына. Но разве можно удержаться? Именно из-за Марко Джино столь часто бывал в доме Пчелки.
— Эй, — неожиданно повернулся он к мальчику. — А как насчет того, чтобы нам с тобой сходить завтра в кино? В последнее время что-то больно много говорят о «Дилижансе». В главной роли Джон Уэйн. Ковбои и индейцы. Как считаешь?
— В самом деле?
— Абсолютно серьезно. Отправимся туда вдвоем — ты и я.
Марко просиял, засовывая в рот ложку с мороженым.
— Слушай, — продолжал Джино, — мне нужно одеться и пойти по делам. Скажешь маме, что я хочу поработать, пока вокруг никто не будет мешать. А за тобой я заеду в полдень. Теперь побыстрее заканчивай и — марш в постель! Четыре часа утра!
Пройдя в прихожую, он принялся торопливо одеваться. Пускай сейчас всего четыре утра, но он должен проведать Веру, узнать, может, у нее что-то со здоровьем. О Боже! Это нужно было сделать раньше.
К тому же он расскажет ей всю правду о Паоло и той девчонке, и уж если это не раскроет ей глаза…
Ничто не доставило бы Джино большего удовольствия, чем собственными глазами увидеть, как Вера указывает Паоло на дверь. Если она это сделает, то тогда Джино поможет ей завести собственное небольшое дело — какое она сама захочет. Ради Веры — самой Веры — он готов на все.
Одевшись по-будничному, он вышел из квартиры, насвистывая какую-то мелодию и безбожно перевирая ее. В желудке у него урчало — явный признак того, что там творятся беспорядки. Но у кого, скажите, будет в животе порядок после двух огромных тарелок мороженого?
Отель, в котором они жили, представлял собой настоящую руину. Просто мешок с клопами. Неоновая вывеска над входом разбита, светятся только два слова: «свободные номера» Как будто постояльцы, согласившиеся остановиться в этом сарае, все поголовно обучены грамоте.
Несмотря на ранний час, желающих встретить Новый год прямо на улице было хоть отбавляй. Вульгарного вида женщины дули в бумажные рожки и неистово крутили мощными ляжками. С них не спускали пьяных глаз стареющие мужчины, обнажая в улыбке вставные зубы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
