— Готов поспорить на пятьдесят зеленых, что ты никогда не решишься подойти к мистеру Сантанджело.
— Да? — Глаза Кэрри сверкнули. — В таком случае, ты проиграл.
Прежде чем кто-либо из них успел ее остановить, Кэрри поднялась и направилась к столику, за которым сидел Джино.
В изумлении Золотце поднесла руку ко рту.
— Боже мой, Мел! Что ты наделал! Это вовсе на нее не похоже!
Мел самоуверенно рассмеялся.
— Оставь, куколка, она не сделает ничего такого, чего не проделывала уже сотни раз до этого!
— Нет-нет! — Одурманенная алкоголем, Золотце попыталась протестовать. — Она вовсе не такая…
Мел оборвал препирательство долгим и влажным поцелуем, а затем принялся нашептывать Золотцу на ушко соблазнительные обещания того, чем они вдвоем займутся чуть позже.
Она тут же забыла о своей подруге, полностью отдавшись сладким грезам.
Фредди скривил лицо в пьяной усмешке.
— Огромное тебе спасибо, старина, — недовольно затянул он, кося левым глазом на высокую брюнетку, сидевшую через два столика от него.
Ни о чем не думая, Кэрри продвигалась по переполненному людьми залу.
ДЖИНО. 1938
Джино сидел за своим обычным столиком, зорким взглядом окидывая свои владения. Мимо него чередой двигались постоянные посетители, платя дань уважения хозяину.
Одет он был как всегда: темный костюм-тройка, белая шелковая сорочка, со вкусом подобранный галстук. Черные волосы аккуратно расчесаны. На мизинце посверкивает кольцо с крупным бриллиантом. Только шрам на лице придавал ему несколько мрачный вид. Да еще, пожалуй, тяжелый взгляд черных глаз, взгляд, делавший его, по недавнему признанию одной знакомой, похожим на Рудольфе Валентине. Сравнение польстило Джино. Рудольфе Валентине? Неплохо.
Траур он носил уже почти год. Но разве можно иначе? Это знак уважения, его последний долг перед любимой женой, оставившей его навеки, перед Синди. Она выпала из окна их особняка, расположенного на крыше двадцатипятиэтажного здания. Ужасный, непостижимый, трагический случай. Самого Джино в тот момент даже не было в городе. Он гостил в Уэстчестере, у своих добрых друзей — сенатора и миссис Дьюк.
Да. Чудовищное несчастье. Страшный удар судьбы, оставивший его в трндцатидвухлетнем возрасте вдовцом.
Похороны, привлекшие огромное стечение народа, были великолепны.
Синди их заслужила.
К несчастью, мистер Генри Маффлкн-младший присутствовать на них не смог. Он попал в серьезную автомобильную аварию и вынужден был уехать в Европу для поправки сильно пошатнувшегося здоровья. Поговаривали, что Европа настолько пришлась ему по вкусу, что он и слышать не желает о возвращении в Штаты.
Не прошло и недели, как внезапно вспыхнувший в конторе частного детектива Сэма Лоусона пожар уничтожил не только папки с бумагами и архивы, но и самого хозяина. По стечению обстоятельств вышло так, что Сэм Лоусон был тем самым детективом, к услугам которого прибегла в свое время Синди. На его похороны Джино счел своим долгом послать венок. Синди наверняка одобрила бы такой поступок.
Он отхлебнул из стакана виски, кусочки льда слабо звякнули. Внимание Джино привлекла женщина, направлявшаяся прямо к его столику. Негритянка. Экзотически красивая. Окажись она со своим бюстом на перекрестке — все движение бы встало.
У его столика она остановилась, улыбнулась.
— Мистер Сантанджело?
— Да.
— Я слышала, вы — владелец этого клуба. Мне захотелось подойти к вам и сказать, что ваше заведение — самое классное местечко в городе.
Джино улыбнулся в ответ. Ему нравились смелые женщины. Иногда.
— Садитесь, прошу вас. Выпьете чего-нибудь? , Кэрри опустилась на стул. Чувствовала она себя превосходно. Пьяна ровно настолько, чтобы ощущать свою власть на всем миром, если это, конечно, ей понадобится.
— Шампанское? — спросил Джино.
— Естественно.
Он щелкнул пальцами, и у столика тут же возник официант.
— Бутылку лучшего шампанского.
— Да, мистер Сантанджело. Моментально. Джино пристально всматривался в нее. Редчайшая, совершенно необычная красота. Один бокал, и он повезет ее домой.
Еще один бокал, и она отправится к себе.
— Еще раз, — простонала Кэрри. — Еще… прошу… Он работал языком. Изощренно-медленно, то погружая его в се лоно, то самым кончиком едва касаясь ее тела. Он уже долгое время не занимался этим видом искусства, но и женщины, подобной этой — столь мягкой и страстной, — У него тоже давно не было… Похоже, что она вот уже несколько лет не знала мужчины. Именно это ему в ней и нравилось. Это возбуждало, это приводило его в исступление.
Нельзя сказать, что в последнее время он испытывал недостаток в женщинах. Всегда под рукой Пчелка — теплая и надежная. В клубе есть молоденькая певичка — очень неплоха, но, как подозревал Джино, видимо, она не столь часто принимает ванну, как следовало бы. И уж никак нельзя сбрасывать со счетов многочисленные, однако весьма кратковременные приключения по ночам — начиная от платных танцовщиц со знаменитой Копакабаны и кончая дамами высшего света.
Новый стон, более громкий.
Выпрямившись, он навалился на нее сверху. Она обвила его бедра своими стройными коричнево-кофейными ногами, пытаясь вжаться в него, слиться с ним, раствориться в нем.
В этот момент он чуть было не кончил. Нет, удержался. Разум его постоянно занимал позицию наблюдателя. Осторожного и внимательного. Следящего за действом с интересом постороннего зрителя. Даже в момент оргазма.
Она уже достигла предела наслаждения. Длительный процесс лишил ее последних сил. Он чувствовал, как тело ее постепенно успокаивается, расслабляясь.
Все было закончено. Теперь ему хотелось, чтобы она как можно быстрее ушла домой.
Джино поднялся с постели.
— Эй-эй! Держу пари, что этому тебя в школе не учили.
В голове Кэрри по-прежнему играло шампанское. Она ощущала в себе силы и дотоле неизвестное могущество, и ей было хорошо. Ах, как хорошо. Джино Сантанджело не просто пользовался ею. И сама она не просто пользовалась им. Нет — оба они получали равное наслаждение.
Она лениво потянулась. Впечатление такое, что она родилась заново, что кто-то пришел и выбил из ее тела все долго копившееся напряжение и усталость.
— Машина моя внизу. Когда будешь готова, водитель доставит тебя домой, — просто сказал ей Джино. — Да, и вот тебе небольшой подарок. Купи себе что-нибудь такое.
Он протянул ей сто долларов. Он всегда давал женщинам, ложившимся в его постель, деньги в качестве подарка. В этом у него был пунктик, и ни одна еще не посмела отказаться. Даже гордячки из высших классов совали банкноту в сумочку, чтобы на следующий день забежать к Тиффани или Картье и купить себе на память о ночи с Джино Сантанджело «что-нибудь такое».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
