Тем временем в большом полутемном зале Адмиралтейства среди мягких ковров и массивной мебели громко тикали часы и несколько человек, разговаривая вполголоса, отмечали на карте движение кораблей у Доггер-банки по мере поступления донесений. Внесли очередную радиограмму и кто-то сказал: "Лайон" готов!". Черчилль мгновенно представил длинную похоронную процессию у Вестминстерского Аббатства, людей в морской форме и гроб, накрытый британским флагом. Затем он вспомнил мужественное лицо Битти и его, всегда сдвинутую набекрень, адмиральскую фуражку[678].
Но Битти чудом остался жив, несмотря на то, что в течение всего сражения стоял на открытом мостике под градом германских снарядов. Когда "Лайон" выкатился из строя, а следующие за ним мателоты проходили мимо, лишь с большим трудом удалось просигналить приказ Битти о преследовании противника. Пока командующий переходил на подошедший эсминец, время было упущено. Следующие по старшинству офицеры эскадры Мур и Пелли, находившиеся на "Тайгере", либо неправильно поняли сигнал командующего, либо побоялись взять на себя дополнительную ответственность. Английские линейные крейсеры, вместо того, чтобы преследовать отходившие на юг главные силы Хиппера, набросились на агонизирующий "Блюхер"[679].
Знаменитая фотография, запечатлевшая гибель "Блюхера", отпечатанная в миллионных тиражах "Дэйли Мэйл" и "Илластрейтед Лондон Ньюс", вскоре обошла весь мир. Огромное бронированное чудовище, окутанное паром и дымом, полностью завалилось набок, добрая половина днища почти отвесно возвышается над поверхностью моря, по скользкому борту карабкаются, словно муравьи, маленькие людишки и, срываясь, сыплются в черную ледяную воду Северного моря. Гибнущий "Блюхер" уносил с собой двенадцать сотен матросов и офицеров, из которых удалось спасти едва ли больше 200. Положение осложнил немецкий аэроплан, решивший, что терпят бедствие англичане. Он сбросил бомбы на шлюпки и обстрелял тонущих из пулемета, многих убив и ранив. Немецкий летчик отогнал и шлюпки англичан, а каждая лишняя минута пребывания в ледяной купели грозила гибелью.
Что касается "Лайона", то он оставался на плаву и был взят на буксир "Индомитеблом", Битти перенес свой флаг на "Принцесс Ройял", и эскадра благополучно вернулась на базу[680].
Действия Мура и Пелли и тот факт, что Битти упустил эскадру Хиппера, навлекли на них суровую критику высшего военно-морского командования. Фишер писал, что "Пелли находился уже далеко впереди и должен был продолжать преследование безотносительно полученных сигналов, если бы в нем было хоть что-то от характера Нельсона. Как Нельсон у Копенгагена и Сент-Винсента! На войне первый принцип — не соблюдать приказов. Выполнять приказы сможет любой дурак!"[681].
Впрочем, Битти тоже досталось от первого морского лорда. Известный военный корреспондент тех лет Филсон Янг, прикомандированный к эскадре Битти и написавший после войны увлекательную книгу о действиях линейных крейсеров, вспоминал, что в первые 48 часов после возвращения соединения на базу на имя флагмана пришло от двух до трех сотен поздравительных писем и телеграмм. B их числе, было послание и от Фишера, в котором первый морской лорд грозно вопрошал, как могло получиться, что бой прервался, и противник не был разгромлен до конца[682].
Кстати сказать, отношения между Фишером и Битти как-то сразу не сложились. До войны им непосредственно сталкиваться не приходилось. Однако пост командующего эскадрой линейных крейсеров, на который Битти был назначен Черчиллем, сразу сделал его заметной фигурой. Когда вышеупомянутый Филсон Янг получил разрешение находиться на "Лайоне" и сопровождать эскадру в походах, перед отъездом он был принят Фишером. Состоявшийся между ними диалог, а точнее монолог, произнесенный первым морским лордом, настолько запал Янгу в душу, что впоследствии он воспроизвел его в своей книге о линейных крейсерах дословно. "Все говорят мне, что он первоклассный парень. Я навещал его (Битти — Д. Л.) на борту "Лайона" в Спитхеде в июле. Что ж, вам предстоит очень увлекательно провести время. Вы направляетесь, пожалуй, на самое интересное соединение флота и вам, без сомнения, предстоит быть в центре всего, что бы ни случилось". Затем после паузы: "Да, всегда есть, что узнать от увиденного свежим взглядом. Посторонний человек зачастую видит больше, чем профессионал. Если вы услышите что-нибудь интересное или вам покажется что-нибудь не так — черкните мне строчку; вы всегда сможете послать мне письмо с адмиралтейской почтой, пометив его "лично", и никто его не прочтет". Таковы были слова старика и, признаться, мое сердце екнуло, когда он их произнес"[683]. Когда Янг прибыл на "Лайон", он слово в слово передал разговор Битти. Излишне говорить, что это не прибавило симпатий последнего к Фишеру.
К началу января 1915 г. стабилизация Западного фронта и повсеместный переход к позиционной войне привели к распространению упаднических настроений в лагере союзников. В связи с этим появились соображения открыть "периферийный фронт" и попытаться таким образом добиться решающего успеха"[684]. Тем временем Россия обратилась к своим западным союзникам с просьбой предпринять достаточно крупную отвлекающую операцию против турецкого побережья с целью ослабить давление турок на Кавказском фронте, где русские армии оказались в тяжелом положении. Эта просьба была "сочтена справедливой". Еще в начале сентября 1914 г. Черчилль предлагал осуществить захват Дарданелл в союзе с Грецией, войска которой он собирался доставить к месту военных действий силами британского флота. Однако армейское руководство скептически отнеслось к данному проекту. Когда проблема обсуждалась на заседании Военного Совета 25 ноября, Фишер задал его участникам вполне уместный вопрос: "А что если Греция откажется принять участие в атаке на Галлиполи на стороне союзников?"[685].
Тем не менее, первый морской лорд отдал приказ о постепенном сосредоточении военных транспортов в Александрии, на случай если решение об атаке Черноморских проливов будет все же принято. Напомним, что в данном случае, речь шла о совместных действиях армии и флота против турецкого побережья. [?]
Обращение главнокомандующего русскими армиями великого князя Николая Николаевича за помощью к союзникам было сочтено Черчиллем основательным поводом для форсирования подготовки операции по захвату проливов. И хотя армейское командование наотрез отказалось выделить даже небольшое количество войск для десанта, это обстоятельство не смутило Черчилля. Морской министр потратил несколько дней на изучение возможности форсирования Дарданелл силами одного только флота, используя линейные корабли додредноутного типа. Конечно же, Черчилль предпочел бы совместную операцию с использованием крупных армейских соединений, но к тому времени окончательно выяснилось, что они не могут быть предоставлены. Небезынтересно узнать источник, откуда морской министр почерпнул идеи о возможности атаки проливов силами одного флота. Это была разработка вице-адмирала Льюиса Бэйли, командовавшего Флотом Ла-Манша, автора нескольких безумных десантных операций, составленных им в 1913 г. Бэйли, в свое время квалифицированный Фишером как "свиноголовый офицер", предлагал осуществить атаку Дарданелл силами 5-й эскадры линейных кораблей (броненосцы типа "Лорд Нельсон"). Для этого "корабли должны войти в пролив еще до рассвета и форсировать его на как можно большей скорости и как можно ближе к фортам"[687].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
