— О свадьбе? — захихикал он, многозначительно глядя на порванный воротник Ники. — Двое мужчин говорили о свадьбе?
— Да. Решали, кому из нас быть женихом, — беззаботно ответил Ники.
— И кому же выпала эта честь? — поинтересовался повеса, тот, что потрезвее, предостерегающе глядя на своего пьяного друга и стараясь всеми силами показать, что верит этой байке.
— Мне выпала честь быть шафером, — процедил Ники сквозь зубы, бросая фишки на середину стола.
— Свадьба! Ха-ха! — рассмеялся подвыпивший повеса и отхлебнул еще из бокала.
Николае Дю Билль медленно повернулся к нему:
— Может быть, вам больше нравятся похороны? Опасаясь скандала, Баскервиль поспешил вмешаться:
— Вы только свадьбу обсуждали с Лэнгфордом? Вас не было довольно долго.
— Еще мы обсуждали маленьких стареньких леди с провалами в памяти, — иронично ответил Ники. — И поражались мудрости Господа, который, по неизвестной причине, позволяет им время от времени болтать всякую чушь чуть ли не до самой смерти, хотя мозги у них уже давно вышли из строя.
Герцог Стэнхоуп круто повернулся к Дю Виллю:
— Надеюсь, вы не имеете в виду женщин нашего круга?
— Возможно, вы ее знаете. У нее странное имя — Чарити. Но ей больше подошло бы «Куриные мозги».
— Возможно, — сказал герцог, с трудом сдержав смех и сразу сообразив, что речь идет о его старшей сестре.
К счастью, в этот момент подошел джентльмен, дружески кивнувший Дю Виллю и самому герцогу.
Пододвинув стул к Дю Виллю, он сел рядом с ним и внимательно посмотрел на молодых джентльменов, ожидая, когда их ему представят. Никто, кроме Дю Вилля, не догадался этого сделать.
— Эти парни с длинными языками и тугой мошной — лорды Бэнбрейтен и Айли, — сказал он севшему рядом с ним джентльмену, а молодым повесам представил его:
— Полагаю, имя графа Лэнгфорда вам известно?
Оба кивнули, а Николае, закончив сдавать карты, сказал:
— А теперь мы с графом постараемся облегчить ваши карманы, выудив оттуда все, что еще осталось от денег ваших отцов.
Дю Вилль взял свои карты и поморщился от боли в ребре.
— Не пошла карта? — хмыкнул герцог Стэнхоуп, не поняв, что с Ники.
Полагая, что вопрос адресован ему, Стивен бросил взгляд на опухшие пальцы правой руки и заглянул в свои карты:
— Я бы не сказал.
Он обернулся, когда служитель принес на подносе два стакана превосходного бренди. Один взял себе, а другой передал Дю Виллю.
— Ваше здоровье! — вежливо сказал он и бросил удивленный взгляд на одного из молодых повес, который в этот момент потянулся за своей рюмкой и опрокинул ее — .
— Не умеет пить, — пояснил Ники, заметив взгляд Стивена. Стивен скрестил ноги и с неодобрением посмотрел на краснолицего молодого человека с мутными глазами.
— Пожалуй, им следовало бы поучиться хорошим манерам, прежде чем появляться в обществе.
— Совершенно с вами согласен, — ответил Ники.
Глава 59
Скефингтоны покинули арендуемый в городе дом и вернулись к себе в деревню Блинтонфилд. Поэтому Ники потребовалось на три часа больше, чем он рассчитывал, чтобы встретиться с Шеридан и реализовать романтический план, который, по мнению Лэнгфорда, был лучшей — и единственной — возможностью доставить девушку к нему и убедить ее, что у него по отношению к ней были самые серьезные и честные намерения.
Тот факт, что на сей раз Ники собирался выступить в роли доверенного лица Стивена Уэстморленда, а не его соперника или врага, нисколько его не смущал. Прежде всего он старался сделать все возможное, чтобы помирить Шеридан со Стивеном, которым, сам того не желая, нанес вред. В то же время ему очень импонировала его новая роль. Ники предстояло уговорить Шеридан уйти от Скефингтонов, сказав ей, что в поместье неподалеку требуется гувернантка, а на ее место привезти двух других гувернанток с безукоризненной репутацией.
Поскольку леди Скефингтон увезла дочь в Девоншир, куда, как она слышала, на июль приехал будущий герцог Норрингем, Ники оставалось лишь убедить сэра Джона взять в дом двух гувернанток вместо одной — что было нетрудно, поскольку Стивен Уэстморленд собирался в первый год их службы втайне выплачивать им большую часть жалованья.
И в эти минуты Ники, уже выполнивший часть поставленной перед ним задачи, пытался убедить Шеридан немедленно собраться и поехать с ним к одному знатному и богатому человеку, который может ей предложить лучшие условия работы. Фантазировал Николае в меру, во избежание дальнейших недоразумений, и тут ему очень помогло чувство юмора.
— Виконт Харгроув несколько горяч, бывает даже сварлив, — рассказывал он девушке, — но обожает племянника, своего единственного наследника, и хочет пригласить самую лучшую гувернантку.
— Понимаю, — сказала Шеридан, пытаясь представить, насколько горяч и сварлив виконт.
— Зато жалованье отличное, вполне компенсирует все недостатки виконта.
— Что значит отличное?
Когда Ники назвал цифру, Шерри открыла рот и, потрясенная, только и смогла произнести: «О-о!»
— Но это еще не все, — продолжал импровизировать Дю Билль.
— Что же еще?
— Огромные покои, личная горничная, собственная лошадь… — Он сделал паузу.
Глаза у Шерри стали совсем круглые. И поскольку он не договорил, она спросила:
— Вы хотите сказать, что и это не все?
— По правде говоря, нет. Главное, что место гувернантки и все блага становятся, как бы это поточнее сказать… вашей собственностью.
— Как это понимать?
— Место гувернантки закрепляется за вами до конца жизни.
— Но через несколько месяцев я собираюсь покинуть Англию.
— Это немного осложнит дело, но, возможно, вам все равно удастся уговорить виконта принять вас на службу.
Шеридан заколебалась, ей нужно было побольше узнать о виконте.
— Он пожилой?
— Возраст — понятие относительное, — сказал Ники, развеселившись при мысли, что Лэнгфорд на год старше его.
— А у него служили когда-нибудь гувернантки? Ники так и подмывало сострить, но он подумал, что сейчас не время, и решил ее успокоить:
— Разумеется.
— А почему они от него уходили? На этот раз Ники не сдержался и с невозмутимым видом сказал:
— Наверное, потому, что он не предложил закрепить за ними место и блага до конца жизни. — И чтобы приостановить поток дальнейших расспросов, стал ее торопить:
— Как я уже говорил, дело срочное. Если согласны, собирайтесь быстрее. Я обещал привезти вас к двум часам дня, так что мы сильно опаздываем.
Не в силах поверить, что впервые за все время пребывания в Англии ей наконец улыбнулось счастье, Шеридан поколебалась минутку и поднялась.
