Эльф не забыла даму в Воксхолле в костюме Титании с неуклюжими крыльями и предварительно проконсультировалась в театре, как лучше их сделать. Меньше всего ей хотелось, чтобы они всем мешали. Шанталь тщательно закрепила сверкающие крылья из тонкого, как паутинка, газа, натянутого на проволоку. Эльф не ощутила никакого дополнительного веса и, выпрямившись, убедилась, что практически их не чувствует. Даже несколько пробных танцевальных фигур не заставили их дрожать или болтаться.
— Отлично! — удовлетворенно провозгласила она, рискнув бросить еще один взгляд в зеркало. Это и в самом деле были восхитительные крылья: броские, прелестные, но небольшие и не причинявшие неудобств. Она решила больше ни о чем не тревожиться.
— Сядьте, миледи! — скомандовала Шанталь. — Надо заняться вашими волосами.
Снова маска закрыла лицо Эльф. На этот раз ее удерживала золотая филигранная шапочка с тоненькими усиками. Посмотрев в зеркало в очередной раз, девушка улыбнулась — и правда, замечательный костюм. На маске, заказанной в театре, вокруг прорезей были нарисованы громадные черные глаза, совсем как у настоящего насекомого. С усиками и крыльями Эльф, вне всякого сомнения, производила впечатление фантастической осы.
И вдруг ей стало совершенно спокойно. Все это, включая полуприкрытое тело, — настоящее. Это суть Эльфлед Маллоран, от которой она не собирается отказываться.
— C’est bien [26], — тихо проговорила она.
— Bien sur [27], миледи, — согласилась Шанталь.
Внизу все, разумеется, было в полном порядке и готово к приему гостей.
Эльф обеспокоенно проследовала через анфиладу пустых пока гостиных и приемных в громадный бальный зал, увешанный цветными лентами и зелеными ветками. В канделябрах горело меньше свечей, чем обычно, чтобы создать атмосферу таинственности, но один угол был ярко освещен — здесь находилось новое механическое устройство.
Оно разительно отличалось от прежнего, чуть было не послужившего орудием разрушения, и представляло собой серебряное деревце с яркими, покрытыми эмалью листочками.
На ветках расположились крошечные птички с пестрым оперением; одни спокойно в гнездах, другие — расправив перед полетом крылья. Под деревом, прислонившись к стволу, сидели щека к щеке пастушок с пастушкой.
Эльф щелкнула пружинкой, и игрушка ожила, заполнив зал нежными трелями. Птички зашевелились, открывая клювики или поворачивая головки, некоторые из них вытягивались и хлопали крыльями. Затем пришли в движение пастух с пастушкой. Его рука поднялась и легла ей на плечо, головки повернулись, и они нежно соприкоснулись губами.
Наконец все это вернулось в прежнее положение, и механизм замер, погрузившись в молчание.
— Тебе не кажется, что они должны проклинать мастера, который установил такую короткую пружину?
Эльф резко повернулась и увидела Форта. С минуту он как-то отстранение смотрел на нее, но затем губы его дрогнули и медленная улыбка осветила лицо. Он опустил веки, словно старался скрыть выражение глаз.
Эльф жадно вглядывалась в него, оглушенная стуком собственного сердца. Нет, далеко не монах. Впрочем, какая разница? Он опять одет в черное, но в роскошный и изящный костюм джентльмена эпохи Возрождения, отделанный шелком, украшенный драгоценностями.
И что сие должно означать? Костюм убийцы — предположила девушка, испытывая жгучее желание заговорить с ним и не зная, с чего начать.
— Вовсе нет. — Он залез в короткие бриджи с пуфами и извлек маленький череп. — Мрачный датчанин. — Веселое лукавство мелькнуло в его глазах, и она прикусила губу, чтобы не засмеяться от радости, не решаясь поверить в свое счастье.
— Я искренне надеюсь, что ты не отвел Ротгару роль злобного дядюшки.
— Это все же лучше, чем раздражительный Лаэрт или Полоний с его нравоучениями. — Он скользнул по ней оценивающим взглядом. — Рад, что ты не превратилась в монахиню, оса.
— Да вот, посвятила себя только добрым делам. — Чтобы не стоять на месте, Эльф отошла от механической игрушки и заметила Порцию, выглядывающую из-за двери.
Та поспешно исчезла, и Эльф услышала мужской смех. Наверняка Брайт подтрунивает над своей непоседливой женой.
Интересно, все ли ее защитники собрались убедиться, что Форт не причинит ей вреда?
Она взяла его за руку и с заговорщическим видом потянула за ширму из сосновых ветвей, которая скрывала боковую дверь. Не выпуская руки графа, она провела его через дверь дальше по коридору.
Следуя за ней мимо хлопотливых слуг которые, сторонясь, уступали им дорогу, он сказал:
— Мне полагается задавать вопросы?
— Только один.
Они задержались возле узкой лестницы, предназначенной для слуг.
— Ты счастлива?
Эльф повернулась к нему. Что она могла ответить? Если она скажет счастлива, он решит, что ее устраивает нынешнее положение и она не нуждается в нем. Но и лгать не могла.
— Да. В целом.
И она потащила его вверх по лестнице. Наверху она открыла дверь в коридор, ведущий к ее комнатам.
— Куда мы идем?
— Только один вопрос, ты забыл?
— Неуютно чувствую себя без шпаги в логове Маллоранов.
— Хорошо еще, Шон за океаном. — Она открыла дверь в свою спальню.
— За что я ему искренне признателен. — Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. — Я пришел не для того, чтобы соблазнять тебя, Эльф.
Это задело ее, и она отплатила ему той же монетой:
— Я и не ждала ничего подобного. Разве мы не оставили грошовую шлюху в доках?
Он покорно прикрыл глаза.
— Видимо, ты вечно будешь попрекать меня этим.
Боже, язык и впрямь ее враг! Она схватила его за руку.
— Нет! Это временное помешательство. Не обращай на меня внимания.
Уолгрейв улыбнулся:
— Невозможно. Твой костюм нельзя не заметить. Никогда не думал, что насекомые могут выглядеть столь эротично.
Радуясь, что маска скрывает ее пылающие щеки. Эльф, в свою очередь, окинула его взором.
— Признаться, этот костюм выгодно подчеркивает достоинства твоих ног… Боже!
Наконец-то девушка заметила предназначенный ей сигнал. Ненавязчиво задрапированная в черное, она не бросалась в глаза в полумраке бального зала на фоне пышных бархатных штанов. Теперь же длинная выпуклость в форме рога была отчетливо видна и не могла остаться незамеченной.
— Наши предки были жуткими хвастунами, не правда ли? — небрежно заметил он, но узкая маска не утаила румянца, выступившего на его щеках. — Вообще-то полезная штука. Например, отлично скрывает тот факт, что я увеличиваюсь и твердею от одного взгляда на тебя. Шелковые бриджи временами чертовски смущают.
