— спросил штурман, по совместительству первый помощник капитана.
— Мои инструкции четко приказывают — никаких осмотровых партий… Но сила на стороне лаймов. Дайте сигнал, что мы готовы принять их людей на борт.
— Но инструкции…
— К черту инструкции! Пар не сбрасывать! Как только они подойдут на кабельтов — идем на всех парах, маневрируем, сбиваем возможность прицелиться. Боцман! Вытащить горючие плотики! По приказу сбросить их и поджечь. Мы уйдем по ветру, прикрываясь дымом. Иного выхода я не вижу. У нас машина лучше, чем у «Агамемнона», новее и мощнее. Должны уйти. Да поможет нам Бог!
Бог капитану Стефану Клатту помог. Стрелять с угрозой попасть по своим капитан «Ангамемнона» не стал, а дымовая завеса, созданная двумя плотиками с горючими материалами, позволила «Шёге» вырваться из лап более сильного противника. Скорость оказалась на их стороне. Но вот принцессе Фредерике на помощь Господь не пришел. Чуда не произошло: в Гамбург доставили только ее тело. Болезнь победила принцессу. А императору Людвигу предстояло решить, что со всем этим делать.
Глава восемьдесят восьмая. Ганноверский кризис
Мюнхен. Королевский дворец. Кабинет Людвига
23 января 1864 года
Я всего два дня как вернулся с похорон принцессы Фредерики Ганноверской. Сегодня ожидался весьма непростой день. С утра посол Великобритании изъявил свое желание увидеться с императором (то есть мною). Состояние отца стремительно ухудшалось, уже неделю он не вставал с постели и никого не принимал. Ему осталось всего пару дней, насколько я понимаю процесс. И всё, что нам оставалось делать — это давать ему сильное обезболивающее, что-то из опиатов, тем более, пока что в Германии лаундаум и прочие наркотики свободно продаются в аптеках.
На моральные терзания не оставалось ни времени, ни сил. Я мог сколько угодно винить себя и те изменения, которые произошли в Европе в смерти Марии и ее отца, хотя потеря друга Эрнста Августа тоже дело малоприятное. Но это всё всего лишь эмоции, которые я себе позволить не мог. В семейном склепе Ганноверской династии добавилось четыре надгробия. Поиски многочисленных спасательных кораблей ничего не дали. Установившаяся на несколько дней спокойная погода позволила буквально по крохам обшарить море вокруг предполагаемого нападения пиратов на королевскую яхту. Пиратов ли? Вот в чём был вопрос. Лично у меня совершенно не оставалось иллюзий по поводу того, кто может стоять за этим трагическим событием. Но некоторые сомнения всё-таки были. И сейчас я должен был выслушать компетентных лиц.
Совещание назначено на полдень. Нам над управиться до визита англичанина. Не хочу оставлять эти вопросы неразрешенными. В назначенное время в кабинет вошли: военно-морской министр, принц Адальберт Прусский. Он оказался ценен именно своей компетенцией, впрочем, еще и тем, что отказался от претензий на прусский трон и королевскую (в потенциале и императорскую) корону. Не скажу, что я ему совершенно доверяю, но поскольку Тирпиц пока еще слишком мал[170] — работаем с тем материалом, что имеется в наличии. Морской министр, отвечающий за торговый флот — уроженец Любека, а вот военно-морской, только пруссак и в наличии имеется. Вильгельм Штиглиц — как начальник тайной полиции и Карл фон Кубе — как руководитель военной разведкой. Присутствие этих двоих казалось мне обязательным. И последний участник совещания — премьер-министр Германской империи (а по совместительству и министр иностранных дел), барон Людвиг Карл Генрих фон дер Пфо́рдтен. Это креатура отца. Уж не знаю, чем этот уроженец Австрии и саксонец (по политической карьере) смог подкупить папахена, но тут, как говориться, я могу только уважить мнение умирающего императора. Скажу откровенно, хотя лично меня деловые качества барона не устраивают, в ближайшее время менять его не намерен. Скажем так, пока что иной кандидатуры на его пост нет, и не предвидится. Так что опять, повторюсь, работаем с теми кадрами, что есть в наличии.
Зашли, расселись. Кабинет у меня не сказать, что очень большой, даже четыре человека посетителей — это для него многовато, но как-то уместились. В имперской резиденции рабочее помещение планируется чуть получше, а тут я пока что отцовский кабинет не занял и не собираюсь это делать. После приветствия две-три минуты ушло на то, чтобы вошедшие закурили или опрокинули стаканчик чего-то спиртного. Традиция несколько спорная, но именно я её ввёл, и не собираюсь нарушать. Естественно, что все с нею знакомы — не впервые тут находятся. И еще… тут без титулования, ко мне обращаться можно либо по имени, либо «государь». Во время деловых совещаний эти вот расшаркивания ножками никак не уместны.
— Государь, господа! — начал по моему знаку принц Адальберт. — Мы выслали в место предполагаемой катастрофы четыре парохода со спасательной миссией, хотя и надежды на спасение не было. В суровых водах Северного моря, если кто-то и выжил, так это каким-то чудом. Да и пребывание на спасательной шлюпке, как видите, мало помогает. Холод сделал свое черное дело. Комиссия постановила считать короля Генриха и его детей: сына Эрнста Августа и дочку Марию пропавшими без вести.
— Каковы шансы, что их захватили, скажем так, пираты, совершившие нападение? — поинтересовался. Ну да, шкурные вопросы задаю, я такой…
— Весьма незначительны. Если это сделано с целью выкупа, то должны были уже сообщить. Выйти на какие-то контакты с официальными органами. Но… у нас тишина! Скорее всего, если кто-то и достался нападавшим, то вряд ли его оставят в живых. Таково мое мнение. Именно, потому что есть крохотный шанс пиратского плена комиссия и решила признать семью короля пропавшими без вести.
— А что говорят ваши эксперты, что это за пиратство такое странное? Или всё как обычно?
— Да нет, тут как раз множество необычного, государь. Слишком мощный корабль по описанию для пиратского парохода. Скорее всего, если верить опросному листу, полученному от капитана Клатта, а не верить ему не вижу смысла… Стефан Клатт не только компетентный моряк, но и весьма дотошный исполнитель. Так вот, простите, сбился с мысли… Корабль скорее похож на пароходофрегат. Кроме того, на нём находились весьма умелые комендоры — попасть в цель со второго или даже третьего выстрела дано далеко не каждому. И считать, что такой специалист может оказаться на обычном пиратском корабле…Это как-то не реально…
— Значит, мы имеем дело либо с необычным пиратским кораблем, либо с военным кораблем, который только лишь изображал из себя флибустьеров?
— Согласен с вашими выводами, государь.
— В таком случае остается главный вопрос: Cui prodest
