сподвижником, наряду с Иваном Кольцо, знаменитого Ермака Тимофеевича, покорителя Сибири.
Среднее Поволжье с середины второго тысячелетия нашей эры было одним из центров русского казачества. Гнездом свободы называли древние Жигули. Со всей России стекались сюда люди неуёмной энергии, неискоренимой гордости, сильные волей и телом, смелые и предприимчивые. Глухие леса Самарской Луки надёжно укрывали вольный люд, торговый путь по Волге сулил хорошую добычу, а по разветвлённым водным дорогам можно было легко уйти на Яик.
Далеко разнеслась слава о Волжской вольнице. Здесь гуляли, кроме упомянутого Богдана Барбоши, Иван Кольцо, Никита Пан, Савва Волдырь, Матвей Мещеряк и многие другие. По легендам здесь бывал Стенька Разин (много преданий ходит о схороненных им тут кладах), а также — Ермак. Отголоском тех лихих времён осталось в черте Самары местечко Барбошина поляна.
Кстати, недалеко от этого места в 1858 году земской врач Нестор Владимирович Постников создал первую в мире кумысолечебнице. За это получил дворянство и много наград от власти.
Картина в сознании Росса сменилась: вместо лечебницы он увидел смутно знакомую местность.
— Извини, Росс, я забежал вперёд, — говорил Ведун. — Возвращаюсь вместе с тобой к горе, которая до прилёта Облака Немезиды называлась Маяк, находилась около деревни Сиделькино в Чёлно-Вершинском районе Самарской области. Впрочем, она и сейчас там, только уже нет страны-государства, областей-районов и прочего.
Археологи выявили на этой горе следы пребывания не только праславян, но и сарматов, гуннов, угров, волжских болгар, хазар и более поздних народов. На Маяке обнаружены культуры самых разных эпох, невольно рождается образ слоеного пирога. Так что гора хранит немало тайн.
Место это манило к себе далеко не случайно. С возвышенности открывалась отличная панорама местности, что просто необходимо при обороне или охоте.Возможно нахождение здесь крепости и святилища. В те времена местность изобиловала дичью. Вполне вероятно, что иные племена приходили сюда временно, в период весеннего половодья. Когда-то из недр земли тут били чистые родники, имелись озерца, где водилась рыба.
В двадцатом веке гору Маяк сделали карьером, начав добывать здесь щебень и глину, уничтожив немало культурных слоёв. Остановились лишь тогда, когда вдруг обнаружили костяк человека. Без головы, её снесли ковшом, даже не заметив совершённого «аутодафе», и она затерялась в отвалах. Только после этого вызвали археологов. И тогда начались такие открытия, что о них стали трубить на весь белый свет.
Обнаруженный скелет, а годом спустя найденные останки взрослого человека с ребёнком, многочисленные предметы первобытной культуры относились к эпохе камня — им было на то время по одиннадцать-двенадцать тысяч лет. Подобных захоронений во всём мире было обнаружено всего около сотни. Другая сенсация: на горе Маяк нашли, как говорят археологи, классический киевский могильник, только постарше своих собратьев Киевского ареала. Датировка — 3–5 века до нашей эры. Схожие могильники также находили в Тамбовской, Саратовской, Воронежской областях. Этот — самый северо-восточный из всех известных науке.
Ставились вопросы: исходя из данных фактов, кто к кому пришёл — «киевляне» к «самарцам» или наоборот?.. Споры свелись жаркие, до самой Катастрофы. Ответа так и нет. Могло быть и так, но могло иначе. Теперь это не существенно.
Ведун показал Росс ещё не меньше двух десятков разных местных раскопок по всей Самарской ойкумене, как он выразился, сопровождая своё повествование зрительным рядом.
Россу больше всего запомнилось захоронение в одном из курганов Кинельского района женщины с младенцем. Экспертиза показала, что древняя волжанка была блондинкой двухметрового роста.
Это удивило Великого князя, а потому запомнилось.
— Росс, ты хотел больше узнать о своих родных местах. Пора перейти к самой Самаре. Пожалуйста…
— Как давно она появилась, Ведун?
— Этот вопрос так и остался открытым. Я изложу лишь известные мне сведения…
Первой официальной датой рождения Самары-городка поначалу назвали 1586 год. В своё время её выбрал — или активно этому содействовал — городской голова Самары Пётр Алабин: при нём было принято решение праздновать 300-летие города в 1886 году, хотя он ведал, что Самара на самом деле на много веков древнее. Но всё же решил вести отсчёт от Указа царя Фёдора Иоанновича о начале строительства крепости на берегу Волги, названной Самарским городком. Видимо, сделал это из соображений «политического деликатеса», дабы потрафить московской власти.
А ведь из самого Указа видно, что город тогда не строился вновь, «с нуля», на пустом месте, а восстанавливался. Вот что там было сказано: «Того же году великий государь и великий князь Фёдор Иванович всея Руси… приказывает боярину своему и слуге и конюшему Борису Фёдоровичу Годунову да дьяку ближнему своему Андрею Щелканову городы ставить на Поле и в сивере и к Астрахани, которыя за много лет запустеша от безбожных агорян и от междуусобныя брани: Елецких князей вотчина Ливны, Койса, Оскол, Валуйка, Белгария, Самара, Кромы, Монастырёв и иныя многия польския и северская». Слово «запустеша» ясно говорит: были города, существовали долгое время, но «запустели» и теперь их повелели отстроить заново.
Ежели следовать общепринятой мировой практике «первого упоминания» населённого пункта, то как одноимённое поселение — Самар, или Самарский городок — город впервые упоминается в русских летописях ещё в 1361 году. Немногим позже его указали на карте Волги венецианские купцы Франческо и Доминико Пицигано в 1367 году и итальянский космограф Фра Мауро на своей карте 1459 года…
Между прочим, о существовании этих карт знал градоначальник Пётр Алабин, о них он упоминает в своей книге «25-летие Самары как губернского города», но предпочёл взять иную дату, на два века моложе. Увы.
Историкам известна выдержка из письма некоего купца Кузьмы Петрова, который в конце XV века в своих путевых заметках написал о Самаре: «…На берегу стояли люди при оружии и делали нам знаки, пытаясь пристать. Это мы и сделали. Люди были боярской службы, а не татары, как мы думали… Стены были бревенчатые, внутри часовня. Людей в ней было до ста…»
Первую панораму города с Волги в 1634 году изобразил Адам Олеарий. Он увидел несколько монастырей, церкви, деревянную крепость. По описаниям она имела четырёхугольную форму, размерами 213 на 245 метров, одиннадцать сторожевых башен, соединённых острогом высотой 3–4 метра. Внутри крепости был кремль-детинец, где находились воеводский
