Интересны и некоторые другие положения документа. К примеру, что Юрий Дмитриевич подтверждал освобождение Звенигорода от выплаты дани Орде через Василия (предположительно, в связи с мором, но, возможно, и по причине угождения со стороны Василия за признание Юрием хотя бы «молодшества»): «А з Звенигорода и з Звенигородскых волостей отложил ти есм дани и яму на четыре годы». Уже тогда русские князья прогнозировали возможное освобождение от Орды и дани, утверждая буквально следующее: «А переменит Бог Орду, не иму давати татаром, и тобе имати дань и ям с своее отчины собе». Междоусобные неурядицы разрешались по справедливости, включая следующие формулы: «А что были межи нас в наше нелюбие воины и грабежи, или дани иманы, или где что взято и положеное, и тому погреб на обе стороне» или «что будет взято право, то остало, а что будет взято криво, то отдати по исправе».
Мы также встречаем множество уникальных юридических и выверенных терминов, которые активно употреблялись в то время: «А суженое, положеное, заемное, поручное, кабалное по исправе дати. А холопа, робу, должника, поручника, беглеца, татя, розбоиника по исправе выдати». Как видим, спорные вопросы разрешались тогда с определенной точностью в формулировках. Вот почему мы смеем утверждать, что докончальные грамоты князей Юрия Дмитриевича и Василия Васильевича ни в какой мере не умалили положения и достоинства дяди и никак не продвинули племянника в сторону «закрытия» вопроса о престолонаследии. Каждое слово или фраза в документах имели колоссальное значение.
Дмитровский удел князья так тогда и не поделили. И он остался пока у Москвы.
Историк А. А. Зимин предполагал, что «в том же 1427/28 (6936) г. были составлены еще два договора с князем Юрием. Они до нас не дошли, но сохранилось упоминание о них». Однако вполне возможно, что речь идет о том же самом, уже известном договоре, состоявшем из двух частей (грамота Василия — Юрию и Юрия — Василию).
Все же докончальный договор 1428 года принес некоторое успокоение юному Василию II или по крайней мере — его покровителям: Софье и Витовту. А потому уже в сентябре 1430-го семья почти полностью собралась в Литве, в Вильно — на коронацию великого князя Литовского. Витовт пригласил Василия Васильевича, которого сопровождал митрополит Фотий, а также великие князья — Тверской и Рязанский. И хотя коронация так и не состоялась, а гости разъехались, митрополит стал очевидцем важнейшего события: 27 октября Витовт скончался.
Почему же все это время откладывалась поездка князей в Орду для решения вопроса о престолонаследии? Возможно, по нескольким причинам.
Во-первых, не спешил это делать сам Василий, Ведь он уже имел власть, а в Орде — мог ее лишиться. Во-вторых, за его спиной был Витовт, со всей мощью своего войска, умелыми отношениями с Ордой и крепким положением. Пока это было так, не стоило и торопиться. В третьих, помешали несколько эпидемий (моровых поветрий), которые охватили русские земли в эти годы.
Терпение Юрия Дмитриевича, однако, было не беспредельным. Зимой 1430 года он, видимо, проявил некоторую активность по данному вопросу, потому что летописи отметили очередную военную вылазку против него со стороны Василия II. Но поразительно, что младший брат Юрия — Константин — которого Василий послал воевать, так и не сразился с ним. Казалось, что родственники не особенно хотели поднимать руку на того, кого внутренне считали реальным наследником.
И этот «спектакль» мог бы продолжаться долго, если бы, как мы уже говорили, в июле 1431 года не скончался митрополит Фотий. Это он вместе с Софьей Витовтовной фактически правил Москвой. Юный Василий остался лишь со своей матерью да еще с кругом бояр, пусть даже и влиятельных. Маловато было для сильного правителя. Наступало время решительных перемен.
* * *
Многократно в исторической литературе (особенно — в беллетристике) князя Юрия Дмитриевича обвиняли и обвиняют в том, что, дескать, он развязал междоусобную (феодальную) войну между братьями и родственниками. Таким образом, пытаются свалить всё с больной головы на здоровую.
Историческая реальность и все факты говорят совершенно о противоположном. А именно — о том, что Юрий как раз и не воевал со своим племянником. Он только и делал, что пытался доказать всему миру, включая ордынского хана, свои права на великокняжеский престол. Но делал он это почти всегда абсолютно мирными способами.
Юрий не воевал со своим племянником Василием Васильевичем всерьез по нескольким причинам.
1. Он был уверен в своей правоте (летописной и юридической), а потому не было необходимости применять силу.
2. Он выполнял завещание отца, духовную грамоту Дмитрия Донского, где было сказано — брат за брата, как и их сыновья.
3. Он обещал это своему брату — Василию, в договорных с ним грамотах.
4. Он ожидал возможного арбитража — мирного и справедливого решения ордынского хана-царя по этому вопросу; для этого у него было достаточно доказательств в виде документов, которые он затем в Орду и повез.
5. Известен факт, что позднее женой Василия II стала внучка князя Владимира Андреевича Храброго. Этому браку очень помогли заинтересованные в приближении к престолу бояре Кошкины. Ведь кроме этого супруга была племянницей одного из них — боярина И. Ф. Кошкина. Получалось интересное родственное сплетение. Да к тому же еще и политическое. И. Ф. Кошкин был основательным противником Орды. И князь Юрий особой любовью к ней не отличался. Вспомним и еще один факт: князь Владимир Андреевич Храбрый был для Юрия «равным братом» по договору, который был заключен между ними еще при жизни и по наказу отца — князя Дмитрия Донского. Внучка «равного брата» была, таким образом, и «равной» внучкой Юрия Дмитриевича. Каково воевать с теми, кто тебе дорог!
Отсутствие подлинника (списка) документа в виде докончания Юрия и Василия Темного о признании Василием великого княжения Юрия (которое состоялось позднее) вновь говорит о тщательности уничтожения документов потомками Василия. Нигде и никогда, ни единого раза не должно было быть упомянуто, что Юрий Дмитриевич хотя бы раз назывался в письменных источниках князем великим — там, где могла бы стоять подпись потомков Василия Дмитриевича. В некоторых «докончаниях» — договорных грамотах — осталось упоминание о великом княжении Юрия, но только нельзя найти документов, где бы это признал другой великий князь — Василий II.
Суд Орды и украденный пояс князя Донского
Бранен бысть от противных ветр.
Из Синайского патерика, XI в.
Из «Слова Даниила Заточника»: «Господине мой! Ведь не море топит корабли, но ветры; не огонь раскаляет железо, но поддувание мехами; так и князь не сам впадает в ошибку, но советники его вводят. С хорошим советником совещаясь, князь высокого стола добудет, а с дурным советником и меньшего лишен будет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
