против, вначале я должен изобрести его.
Фридрих Ницше говорит: «Бог мертв». Я не могу сказать даже и этого. Он думает, что говорит нечто значительное антибожественное, антирелигиозное, антихристианское, антихристовое. Это не так. Когда говорят, что Бог мертв, подразумевают, что он был жив. Вы допустили существование Бога — если не в настоящее время, то в прошлом, — и поэтому очень трудно будет доказать, что существовавший Бог умер. Ницше никогда не вел спор дальше этого; а теисты вообще не способны поднимать существенных вопросов.
Все христианство Запада было шокировано утверждением о том, что Бог мертв. Они были разгневаны, они хотели бы убить Фридриха Ницше. Но никто не спросил его: «Вы допустили первичное существование Бога; тогда теперь вы должны объяснить то, как он умер. А если он был Богом, то как он мог умереть?» И в особенности спросить у Ницше… ведь Ницше верит в возврат жизни, в то, что жизнь продолжается. Он — единственный западный философ, который верит в восточную идею перевоплощения.
Если Бог мертв, то он должен родиться опять. Это простое следствие его собственной философии. Если человек умирает и рождается, то почему надо быть таким неблагосклонным к Богу? По крайней мере, дайте ему столько же, сколько вы даете обыкновенным людям, животным, птицам — всей жизни.
Или Бога никогда не было, или он всегда будет. Жизнь может менять свои формы, но никогда не может стать смертью. Ницше допускал это. И ни один христианин не побеспокоил его, не поднял вопрос, не поспорил с ним.
Я не могу сказать, что Бог мертв. Я думаю, что Ницше, на самом деле, не против Бога. Он против священства, в особенности против христианства, против Иисуса. Но Бог — основа всего этого, поэтому он вынужден нанести удар по Богу для того, чтобы разрушить всю доктрину единственного сына, рожденного Богом, мессии, папы, церкви и всей безобразной истории христианства. Без Бога все это становится абсурдом. Вот почему он говорит, что Бог мертв, но глубоко в душе он знает, что Бог есть.
Моя позиция совершенно другая.
Я не против Бога.
Я разыскивал и искал его повсюду.
И вот моя находка: его нигде нет.
Я заглядывал, я выглядывал; я сделал все, что можно было сделать. Бога нет. Это простое констатирование факта — без гнева, без враждебности. Что я могу поделать, если он не существует? Это не моя вина.
Но человеческий ум хочет занимать некоторую крайнюю позицию. Это заслуживает понимания.
Почему человеческий ум хочет занимать некоторую крайнюю позицию? Вы должны быть или теистом, или атеистом; вы должны быть или за, или против. Он не разрешает вам третьей альтернативы. Причина проста: третья альтернатива становится смертью ума. Ум живет экстремизмом; это его пища.
Точно в середине, где две полярности уничтожаются, а противоречия сходятся, ум просто перестает функционировать. Ум не способен постичь то, как противоречия могут сойтись, как полярности могут стать одним целым. Но в существовании они сходятся, они являются одним целым.
Вы видели жизнь и смерть отдельно друг от друга? Именно ваш ум разделяет категории и слова. Но вглядитесь в существование — жизнь переходит в смерть, а смерть переходит в жизнь. Там нет разделения, они — части одного целого. Именно ум создал идею о красоте и безобразии.
Но в существовании… вы думаете, что если все человеческие умы на мгновение исчезнут с Земли, то останется красота в чем-то, безобразие в чем-то? Роза все еще останется прекрасной? Нет, в том случае, если ум отсутствует, некому судить; а красота и безобразие — это умственные суждения.
Роза будет существовать так же, как и шип, но не будет их оценки, поскольку нет оценщика. Они оба будут существовать без всякой иерархии. Роза не будет лучше шипа. Цветок ноготков не будет некрасивым цветком, а роза не будет великолепным цветком; они оба будут на одном уровне.
Вся иерархия создана умом: более низкое, более высокое, за и против.
Подумайте по-другому: на мгновение представьте, что ум существует, но отбросьте суждения — это несколько более трудно. Вы можете мысленно представить себе то состояние, когда все умы исчезли, и, конечно, вы сможете увидеть, что тогда нет возможности чему-то быть безобразным, прекрасным. Вещи будут существовать сами по себе, без их сравнения, без суждений о них, без приклеивания им ярлыков.
Испытайте иное — то, что является несколько более трудным. Пусть ум существует — так что все умы существуют, но никто не судит, — в течение часа нет никаких суждений. Сможет ли тогда существовать красота, сможет ли существовать безобразность? Что-нибудь может быть моральным, а что-нибудь аморальным? Сможет ли существовать грешник или святой?
В течение часа все эти категории исчезнут, а вы впервые будете иметь настоящий контакт с реальностью как таковой, а не с облеченной вами в конкретную форму, созданную вашим умом. Ваш ум постоянно создает реальность; иначе, кто же тогда является святым, а кто является грешником?
Только что я прочитал новость о том, что в Англии один викарий умер от СПИДа. Ну негоже святым заниматься этим, священникам заниматься этим! И он создал неприятность. Все пожилые дамы звонят по телефону и спрашивают об этом, поскольку в христианстве викарий пьет вино как кровь Христа, а затем из того же бокала все пьют — особенно пожилые дамы. Потому что кто же еще ходит к этим викариям? Вы думаете, что молодые девушки? У них много других забот. Эти пожилые дамы сделали все, но ничего не нашли; теперь они пробуют Бога.
Теперь эти пожилые дамы обеспокоены тем, что они могут заразиться СПИДом от викария. Сейчас самое время для того, чтобы христиане остановили эту глупость: передавать хлеб и вино, так как слюна священника, викария, кардинала может нести СПИД.
Теперь есть кое-что, о чем поляк-папа должен заявить: «С сегодняшнего дня и далее пить кровь Иисуса — грех…» В действительности, это было грехом с самого начала. Это просто ужасная идея: пить кровь Иисуса, есть его плоть. До сегодняшнего дня все было в порядке, но сейчас… и священник должен начать игру.
Папа вовлечен в вещи, которые ничего не имеют с ним общего. Теперь я предоставляю ему проблему,
