твою проблему. Я чуть не свихнулся, когда увидел, как ты становишься прозрачной прямо во сне. Или то был Конвей? Без разницы. Мы с ним это одно. И вязь, которую ты приняла, она такая же как моя. Те же символы и начертания, изменены лишь комбинации. Они, тем не менее, вон как важны.
Не помню, как это получилось, но я тоже схватила его и принялась трясти. Точнее, лупила в грудь и куда доставала, а он внимательно разглядывал меня сверху.
— Вы оба напортачили с Фрэнсисом, и Конвей себе места не находит. Загубили его жену. Вернее, ты ее загубил. Она тебя испугалась и не пошла на его зов. А что будет со мной? Ты ведешь себя как нелюдь. Ты им, будем честны, и являешься. Чего ждет от меня Конвей, я хотя бы представляю. Но почему я должна верить, что уготовленное тобой будущее лучше, чем тихо исчезнуть? Ты вырвал меня из родного мира. Даже этот твой демон позаботился, чтобы сохранить мои корни, но не ты. Чего тебе нужно, Тэнгир?
Минотавр мрачено насупился. Лицо приобрело еще более зверское выражение. Но смотрел он куда-то в себя.
— Ты права. Я не представляю, что делать с Конвеем. Требование твоей любви вообще было глупостью. Ты и так создана для меня. У тебя нет вариантов. Мы закрепим связь, хочешь этого или нет. А после произойдет то, чего не случилось в первый раз. Ты потеряешь память и примешь меня. Заново забудешь свой мир, а также герцога и все, что с тобой случилось в Бездне. Засияешь в моей ладони и последуешь за мной всюду.
Тэнгир, чуть не потеряв свою Лилию, больше рисковать не собирался. Он поймал и держал крепко.
Это не я владела кольцом с ипостасями. Это он приковал себя ко мне.
Не знаю, что отразилось в моих глазах, но древний бог моргнул. Я никогда не отличалась красноречием, но сейчас это единственное, что мне оставалось.
— Пожалуйста, Тэнгир, не делай этого. Стереть мои воспоминания — то же самое, что убить. Без них я исчезну. Пожалуйста… Я люблю Эллиота. Это не просто увлечение. Я только что имела возможность сравнить, когда попала домой… Люблю его. И свою маму люблю. Для нее это будет удар. Если и ей стереть память, то пустота все равно останется.
Ревела. Размазывала слезы по его широкой груди. Он растерялся и не шевелился. Я пробовала вытирать с него влагу, но размазывала еще сильнее.
— У меня маленький племянник и вредная, но очень добрая племянница. И я переживаю за Френсиса. У него такой не самый простой момент. А что будет делать без меня Выш? Я же для него одна сплошная забота…
— Ты еще Переса сюда приплети, — вдруг сказал Тэнгир. Голос по-прежнему принадлежал ему, а вот интонации… Так умел звучать только один демон.
Рано радоваться. Пока Минотавр не согласится со мной, я от него не отстану.
— Тэнгир, пожалуйста. Мы ведь никто без тех, кого любим. Пустое место, пустота… Не будет никакого цветка, слышишь? Ты его раздавишь.
Возможно, я перестаралась, потому что бог надолго замолчал. Безуспешно пыталась справиться со всхлипываниями. А он… он в это время обнимал? Впервые за все наши встречи.
— Давай я разведу костер. С тобой так сложно. Только я придумал подходящее решение, как ты рыдаешь. Как будто я не люблю мальчика. Если бы не он, то я, наверное, окончательно растворился бы в тишине. А так я стал цепляться. Может, боги и цветы похожи между собой?
Но так легко я успокоиться не могла:
— Пообещай, что тебе можно доверять. Что ты не сделаешь это, как только я засну. Не лишишь меня памяти. Будешь прислушиваться к моим желаниям.
В его глазах мелькнуло странное выражение. Как будто он уже вообразил себе невесть что.
— У тебя большое сердце. Я его недооценил. Верю, что там найдется место и для меня… Конвей? Да, вы с ним ближе. Когда я ступал по окрестным мирам, твоей расы еще не было… Между прочим, это нормально, целиком принадлежать своему богу. Но ты такая хрупкая, тебе нужна мама. Я согласен… Однако имей в виду, если разные демоны будут крутиться рядом и требовать внимания, то я их буду превентивно уничтожать. Пока ты не полюбила.
Теперь он держал меня на руках, и я уютно пристроила голову у него на сгибе локтя. Голос то приближался, то удалялся. Он куда-то меня нес. Я почти уснула.
— И оставь в сердце побольше места для наших детей. Френсису будет полезно, а лепрекону — не скучно.
Глава 102
Не знаю, сколько прошло времени. Здесь не было смены дня и ночи. Скорее всего, как и объяснял мнимый Людвиг, такое понятие, как время, просто не работало в месте, где мы очутились. На Земле оно шло, в Аду — тоже, а для тех, кто болтался между измерениями, — простите, нет.
С пятой или шестой попытки Тэнгир раздобыл мне подходящую еду. Фрукты без пупырышков и с приятным ароматом. Рыжеватую кашицу, которая могла быть давлеными бобами или же протертым мясом… Я не разобрала. Блюдо пахло приправой, похожей на карри, и говяжьим бульоном. Перед этим божество попытался скормить мне кактус размером с его кулак, вареные глаза какого-то крупного животного и нечто тончайшее и слипшееся, напоминавшее засохшую паутину.
Он уже уяснил, что употреблять пищу я предпочитала из глубоких плошек. И не сразу заливать в рот, а использовать для этого плошки меньших объемов. Тэнгир наблюдал за мной, словно до этого в его присутствии никто не ел.
Я не возражала. Подозрительно быстро успокоилась и перестала ждать подвоха. Он тоже не рычал, руками не трогал. Разве что обнюхивал иногда, когда думал, что не замечу.
Мы сидели перед костром, который весело пылал от одного его взгляда и, кажется, не нуждался в том, чтобы мы подкидывали хворост или другие горючие материалы.
— У тебя избирательная память, Тэнгир. Ты легко выдаешь подробности из жизни Сноу-Лоджа, но при этом не помнишь очевидных вещей. Что съедобно, хотя бы по меркам Бездны, а что нет.
Он переместил к огню длинную деревянную колоду, хотя поблизости не росло ни одного дерева. Закрыл ее шкурами с мягкой светло-бежевой шерстью и даже набросил на себя что-то наподобие хитона. Стало почти уютно, и, главное, тепло.
Вскоре я обаружила, что моя голова покоилась у него на бедре.
