влетел в комнату через пять минут
— Ты долго.
— Виноват.
— Почему Яна не рыдает у моего порога?!
— Господин, я сделал всё, что было в моих силах! Кстати. Хочу Вам сказать, господин, что её уже дней пять в Нижнем Новгороде не видели.
— Чего?!
— В магазины она не ходила, нигде не показывалась. Последний раз, господин, её видели в кафе с какими-то девушками. Потом они уехали на машине.
— Номер есть?
— Да, господин, его хорошо видно на записи с камер.
— Весь мир перерой, но адрес вертихвостки чтоб достал! Хоть из другой страны, хоть со дна болота!
— Слушаюсь. Это… всё?
— Нет. Спроси у охраны, что делает недоразумение. Хочу послушать.
— Всё сделаю.
— Живее!
На этот раз помощник вернулся быстро.
— Ну?
— Сидит у ворот на дороге, рыдает. Умоляет простить её и отдать хотя бы документы.
— Перебьётся.
Умоляет. Умоляет… Обычно это подняло бы мне настроение. Но, как бы я это не бесило, вместо неё должна быть другая. Иначе, очевидно, не полегчает.
Я почесал подбородок.
— Скажи охране, чтобы кинули её в подвал.
— Слушаюсь.
Яна, Яна. Разве не понимаешь, что от меня не сбежишь?
Ничего. У меня на всё денег хватит. И в других городах её из магазинов выгнать, и из жилья выгнать, и в тюрьму упечь. Последнее скучно. Куда лучше устроить ей тюрьму здесь. Нужны же для чего-то цепи в подвалах?
— Господин… — трусливо вошёл помощник — Прошу извинить…
— Что такое?
— Та… недоразумение… умоляет отпустить её. У неё дома собака несколько дней некормленная сидит.
— Ключи от её дома у тебя?
— Да, господин.
— Тогда сходите за той собакой и утопите.
— Что?
— Терпеть не могу собак.
— С-слушаюсь.
Сколько надо Яне перекрывать кислород, чтобы она наконец ко мне приползла?!
Хм. А это ведь идея! У неё есть домашние твари? Слышал, людишки ими часто дорожат. Если приставить нож к горлу не Яны, а любимой тварюшки, она сумеет быть паинькой?
— Господин!
— Почему без стука?!
— Господин! Мы отследили ту машину!
Глава Тридцать Девятая
Измерение 3.003, страна Нолерия, неделю спустя.
Ирбис Неверова
Как не трудно догадаться из приписки к главе, прошла неделя. Не буду утомлять пересказом дней. Захватывающего было много, нападали на нас круглосуточно. Но, боюсь, тогда пришлось бы посвящать каждому дню отдельный роман.
Мы сидели на ветвях старого дерева. Раннее утро обжигало холодом, развешивало по лесу шаль тумана. Редкие птицы издавали сонные трели, чтобы тут же замолчать.
Я мёрзла, зябко передёргивая плечами. Моя магия здесь была бессильна. Если хотела согреть себя, а не превратить весь лес в угольки, то была вынуждена обходиться без неё. Одеяло же оказалось не настолько тёплым, чтобы отогреть меня от предрассветной стужи. И моё сердце.
Вихрь чувствовал себя на ветке поразительно комфортно, заставляя подозревать в сродстве с кошачьими. Саша спала заправской пандой, разлепить это существо и сон — задача тяжёлая. А я вздыхала. Внутри было холодно как-то. Пусто.
А любила ли я вообще когда-нибудь? Именно любила. Не была признательна, не хотела обладать, не заботилась, а именно любила… И чем от этого всего отличается любовь?
Женя, Катя и Вихрь обсуждали дальнейший маршрут. Я слушала их вполуха, погрузившись в себя. В извечную мерзлоту, о которой всё время старалась забыть. И с грустью вертела а руке кругляш из змеевика.
Вполуха, но слушала.
Было решено, что мы выдвигаемся в сторону любопытного замка на юго-востоке от нас.
Именуют замок Крохотным, и заслуженно. Там есть-то дворик, конюшня и дом. Это вам не хоромы ДомаБезопасности, где нечаянно сбежал и сразу заблудился!
Загвосточка в том, что в Крохотном замке часто пропадали демоны. Без следа и навсегда, больше их никто не видел. Из-за этого дороги к замку зарастали, размывались, бывали нехожеными не только месяцами, но и годами. Зато те демоны, кто остался, говорили о щедрости хозяина (барона Аверилла Коутса), о роскошных обеднях в честь любых, даже бедных проезжих.
То есть, если нам повезёт, то побежим дальше сытые. Учитывая то, что ели мы в последний раз два дня назад, возможная сытость подкупала.
— Нам пора. — сказал Вихрь
Мы, не сговариваясь, вздохнули и посмотрели на Сашу. Сестрёнка спала в обнимку с веткой, мило улыбаясь. Она была невероятно очаровательной. Пока её не трогают.
Я пихнула сестру рукой. Сквозь сон она глухо зарычала, скаля клыки. От сестрички разлетелась тёмная пурга, готовая разорвать острыми льдинками. Я вздохнула, прячась за щитом зелёного огня.
Льдинки зашипели, задымили, ударившись об огонь, забрызгали тьмой. Листья дерева съёживались от холода, веточки рядом с Сашей покрылись льдом.
Вот и разбуди это существо!
Я сконцентрировала огонь в неровный шар и запустила в Сашу.
Взрыв резанул по чутким ушам. Зелёное пламя столкнулось со льдом тьмы. Сестру защитило, конечно, но не помешало взрывной волне скинуть её с ветки.
— Твою мать! — рыкнула Саша
— И тебе доброе утро.
Сестра приземлилась на ноги, так, словно не упала с приличной высоты, а с кровати спрыгнула. Отряхнув себя от ошмётков и пепла (огонь не игрушка), Саша подняла голову и вперилась в меня злыми чёрно-синими глазами, горящими словно фары в дымке утра.
— Нам пора. — произнесла я
По лесу расползся рык. Птицы перепугано запищали и взмыли в холодное небо.
— Дуэль. — голос Александры был таким же ледяным, как небо
— Опять?
— Сама виновата.
— Надо тебя оставить разок, чтобы проснулась одна, брошенная.
— Думаешь, не найду?
Что правда, то правда. Нюх у Саши стал лучше, чем у престижной ищейки. По следу она легко могла нас догнать. Но бросать её всё равно не хотелось. Вдруг на неё нападут? Вдруг обидят?
