Слева от Денсера мана шевельнулась и потемнела — это Аарион начал творить заклинание.
Окутывающее Сола сияние покрылось рябью. Мана мерцала и искрилась; Денсер сначала даже не понял, какую фигуру она образует. Но мана с тела Сола сформировалась в конус. Энергетические линии пронизывали его по всей длине, а потом в нем возникла «Цепь демонов»: лица, конечности, части тела, рты, пальцы, волосы, связанные между собой на первый взгляд хаотически.
Руки одного были в груди другого, головы третьих срослись с ногами четвертых. Тут можно было увидеть любые комбинации, но все демоны были живыми и страшно злыми.
У демона в центре цепи было тело младенца, длинные скрюченные руки, короткие уродливые ноги и исковерканное ненавистью лицо. Голубая слюна капала из безгубого рта, Длинный язык облизывал щеки, клыкам мог позавидовать любой хищник. Огромные узкие глаза сочились злобой, над плоским черепом торчали высокие уши.
— Пора, Денсер, — сказал Ларион. Его голос был слабым от напряжения.
— Схватить, — тут же скомандовал Денсер, и канал маны рванулся к «Цепи демонов», заглушая их яростные вопли, и поглотил ее.
— Отлично, — сказал Ларион.
Денсер почувствовал, как мастер ослабил контроль над «Цепью демонов». Они тут же переключили свое внимание на удерживающий их канал, стараясь разбить его ногами, кулаками и клыками.
— Так и держи, они не очень сильные и не смогут вырваться, — сказал Ларион. — Следи за моим голосом. Сейчас будет самое сложное. Уберешь канал, только когда я скажу.
Денсер кивнул, и Ларион начал готовить путь для души Безымянного.
Глава 25
Любимчик опустился на правое плечо Хирада, и варвар непроизвольно вздрогнул.
— Как они нас нашли? — спросил он.
— Кто-то предал нас, кто-то очень могущественный. — В голосе Любимчика слышались злость и удивление. — Вам нужно ехать на озеро Триверн, Эвенсон вас проводит.
— Я никогда не убегаю, — решительно заявил Хирад. Любимчик не обратил внимания на эти слова.
— Я их отвлеку.
— А почему бы нам не остаться и не отправить их в ад? Любимчик недоуменно посмотрел на варвара:
— Ты не понимаешь, они слишком сильны для нас. Они убьют меня.
Хирад вздрогнул и нахмурился.
— Удачи тебе, Ворон, присмотри за моим хозяином. — Любимчик вылетел в открытое окно и устремился в ночное небо.
Безымянный вздрогнул, когда его душа, с бешенной скоростью проскочив вдоль «Цепи демонов», влетела в тело. Ларион улыбнулся — но к тому, что случилось потом, он был не готов. Он даже не предвидел такой возможности. Возвращение души оборвало связь «Цепи демонов» с телом Безымянного, и в результате один конец цепи освободился.
С победными криками цепь хлестнула им, словно бичом, и Ларион отлетел к стене. Он ударился головой о камень и, застонав, с глухим стуком упал на пол. Струйка крови побежала у него изо рта.
Денсер был моложе и успел пригнуться. Он догадался, что демоны сейчас начнут обретать плоть, и от ужаса волосы зашевелились у него на голове.
Собрав все силы, Денсер попытался закрыть канал маны, но, видя, как демоны разрывают ткань маны у края канала, понял, что его попытка обречена на провал. А когда цепь свернулась в кольцо, словно змея, готовясь к следующему удару, Денсер испытал неведомое ему до сегодняшнего дня чувство — панику. Он боялся, что у него не хватит сил остановить процесс материализации «Цепи демонов». Если он не найдет какой-нибудь выход, цепь просто убьет его. Но Денсер не знал, как остановить этот процесс, и подумал, что этот пробел в его знаниях окажется роковым.
Канал маны лопнул, и крики ненависти ударили по ушам мага. Цепь стремительно развернулась, и Денсер едва успел отскочить. Он бросился туда, где лежал Ларион. Мастер был жив, только без сознания. Денсер встряхнул его за воротник.
— Помоги мне! — Ларион застонал. — Помоги мне! — закричал Денсер. Краем глаза он заметил, что цепь хлестнула по столу рядом с головой Безымянного. Воитель размеренно дышал, не замечая царящего над ним ужаса.
Ларион что-то сказал, но Денсер не расслышал.
— Что?
— Зелосета, — повторил Ларион.
— Не понимаю.
Ларион открыл глаза и взглянул куда-то за спину Денсера, потом обхватил голову мага руками и притянул к своему рту.
— «Зеркало света», — прошептал он и резко прижал голову мага к своей груди. Просвистев над Денсером, «Цепь демонов» рассекла Лариону лицо. Мастер закричал от боли, но крик его быстро затих, и руки безвольно опустились.
Денсер оглянулся. Цепь снова сжалась. Смех демонов эхом отражался от стен помещения, они предвкушали победу. С трудом поднявшись на ноги, Денсер посмотрел на Лариона и вздрогнул. Мастер был мертв. На его лице не осталось никаких следов удара, а глаза были открыты. Но когда Денсер заглянул в эти глаза, пытаясь увидеть душу Лариона, ее там не оказалось.
Он снова повернулся к «Цепи демонов» и сформировал ману для «Зеркала света». Это заняло у него всего несколько мгновений, поскольку зеркало представляло собой простую треугольную конструкцию. Цепь кружилась в воздухе, словно подхваченный смерчем листок бумаги. Потом она застыла, готовясь нанести удар.
Едва она начала разворачиваться, маг выкрикнул ключевое слово. Узкий луч света шириной около восьми футов разрезал мрак камеры. Когда цепь рванулась вперед, Денсер резко простер перед собой руки, и сразу же вся камера наполнилась ярким сиянием — это развернулось «Зеркало света».
Оно вбирало в себя свет свечей и отражало его усиленным в сотни раз. «Цепь демонов» пронзительно завопила и попыталась качнуться назад, но голубое свечение ее маны служило для зеркала пищей, и оно начало притягивать к себе этот свет. Денсер прикрыл ладонью глаза, когда свет устремился в зеркало с возрастающей яркостью и скоростью. Демоны завыли, почувствовав, как тает их жизненная сила. Через несколько мгновений все стихло, и демоны исчезли, оставив после себя эхо ярости и бледно-голубую полоску в спектре маны.
Денсер повернулся и увидел сидящего на столе Безымянного.
Они оставили светильники в доме зажженными — для маскировки Хирад понимал, что озеро Триверн сейчас — единственное безопасное место для Воронов: в присутствии сильнейших магов всех четырех университетов им ничто не грозило. И все-таки он испытывал какую-то непонятную тревогу. Ему нужен был Илкар. Эльф знал, что сказать, чтобы сгладить внезапность их появления. Без Илкара и его знаний Хирад чувствовал себя беззащитным.
В сгущающихся сумерках они гнали лошадей на север. Эвенсон показывал дорогу. Хирад все время высматривал в небе Любимчика, хотя и понимал, что уже никогда не увидит его. Любимчика было нелегко полюбить, но уважение — это совсем другое чувство. В отличие от Илкара Хирад не считал создание Денсера порождением зла. Любимчик заявил, что погибнет, отвлекая на себя врага, и воин мог по достоинству оценить эту жертву.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
